— Помнишь нашу свадьбу? Твоя мать весь вечер ходила с кислым лицом и всем говорила, что свадьба «слишком скромная», невеста «не из их круга», и вообще «поторопился Антоша». А на брачную ночь принесла нам тёплое молоко с мёдом и села рассказывать о важности продолжения рода!
Антон покраснел. Этот эпизод он старательно забыл.
— Она границ не знает! И ты ей в этом потакаешь! — Марина спускалась всё ниже. — Знаешь, о чём я мечтаю? Чтобы хоть раз, хоть один единственный раз ты сказал ей: «Мама, не говори так о моей жене». Но ты никогда этого не скажешь, правда?
— Мар, давай поговорим спокойно…
— Поздно говорить, Антон. Три года я ждала, что ты повзрослеешь. Что перестанешь быть маменькиным сынком. Что станешь мужем, а не сыном. Но ты выбрал. И выбрал не меня.
— Это ультиматум? Или я, или она?
Марина грустно улыбнулась.
— Нет, Антон. Это не ультиматум. Это констатация факта. Ты уже давно выбрал. А я просто устала бороться за второе место. Твоя мать победила. Можешь ей передать.
— Мар! Марина! Вернись!
Но она уже исчезла за поворотом лестницы. Антон слышал, как хлопнула дверь подъезда, как завёлся мотор её машины. Он стоял в дверях квартиры, глядя на пустую лестничную площадку, и чувствовал, как внутри нарастает паника.
Телефон в кармане завибрировал. Мама.
«Сыночек, я уже еду! Купила новые шторы для вашей спальни, эти ваши совсем выцвели! И продуктов набрала, приготовлю вам настоящий ужин, а не те полуфабрикаты, которыми тебя кормит жена».
Антон смотрел на сообщение и впервые в жизни почувствовал раздражение от материнской заботы. Новые шторы. Без спроса. Как всегда.
Он вернулся в квартиру, прошёл в спальню. На кровати валялись вещи, которые Марина не успела или не захотела взять. Её любимый халат. Фотография с их отпуска. Кольцо.
Обручальное кольцо лежало на тумбочке, и от этого зрелища у Антона перехватило дыхание. Она оставила кольцо. Она не просто уехала погостить к подруге. Она ушла.
Телефон снова завибрировал.
«И скажи Марине, пусть не красит больше волосы в этот вульгарный цвет. Я купила ей краску, каштановую, ей пойдёт».
Антон сел на кровать, уткнувшись лицом в ладони. Только сейчас до него начало доходить. Все эти годы он выбирал комфорт. Было проще согласиться с мамой, чем защитить жену. Было проще попросить Марину потерпеть, чем поставить мать на место. Было проще делать вид, что всё в порядке, чем признать наличие проблемы.
«И вот что, сынок. Я думаю, вам пора уже о детях подумать. Я поговорю с Мариной, объясню ей, что в её возрасте пора рожать. А то соседка Валя уже второго внука нянчит, а я всё жду».
Антон вспомнил лицо Марины, когда мать в очередной раз заводила разговор о детях. Боль в её глазах. Они с женой два года безуспешно пытались завести ребёнка, проходили обследования, и каждый материнский упрёк был как нож в сердце.
Он набрал номер жены. Длинные гудки. Она не брала трубку.
«Марина, давай поговорим. Прости меня. Возвращайся».
Отправил сообщение и стал ждать. Телефон молчал.
Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Мама.
