— Мама сказала, что мы должны переписать квартиру на неё, — Андрей произнёс это буднично, размешивая сахар в чашке.
Катя застыла с полотенцем в руках. Тарелка, которую она вытирала, чуть не выскользнула из пальцев. В кухне повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Она медленно повернулась к мужу, пытаясь понять, не ослышалась ли она.
Андрей сидел за столом, уткнувшись в телефон. На его лице не было и тени смущения. Он произнёс эти слова так, будто речь шла о покупке хлеба или оплате интернета. Катя почувствовала, как внутри неё поднимается волна гнева, смешанного с недоумением.
Три года назад они с Андреем купили эту квартиру. Небольшую двухкомнатную на окраине города, в обычной панельной девятиэтажке. Ничего особенного, но своя. Катя вложила в первоначальный взнос все свои накопления — деньги, которые она откладывала с первой зарплаты. Андрей добавил свою часть, и они взяли ипотеку. Долгую, на двадцать лет, но посильную. Это была их крепость, их маленькое королевство, где они планировали растить детей и встречать старость.
— Что значит переписать? — Катя старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Зачем?
Андрей наконец оторвался от экрана и посмотрел на неё. В его глазах читалось лёгкое раздражение — такое же, какое появлялось, когда она спрашивала очевидные, по его мнению, вещи.
— Ну, мама объяснила. Это для безопасности. Мало ли что в жизни случится. Если квартира будет на ней, никто не сможет её отобрать. Ни банк, ни приставы, если вдруг у нас будут финансовые проблемы.
Катя поставила тарелку на стол и села напротив мужа. Её руки слегка дрожали от напряжения.
— Андрей, это наша квартира. Мы за неё платим. Каждый месяц по тридцать тысяч отдаём банку. Какая безопасность? От чего защищаться?
Он пожал плечами, снова возвращаясь к телефону.
— Мама лучше знает. Она всю жизнь прожила, опыта больше. Говорит, что молодые часто глупости делают, а потом без жилья остаются. Она хочет нас защитить.
Защитить. Это слово резануло Катю по живому. Валентина Петровна, свекровь, всегда хотела их «защитить». Защитить от неправильного выбора мебели — поэтому диван в гостиной выбирала она. Защитить от лишних трат — поэтому требовала отчёты о каждой покупке. Защитить от неправильного воспитания будущих внуков — поэтому уже сейчас читала лекции о том, как нужно растить детей, хотя детей у них ещё не было.
Катя глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Андрей, послушай меня внимательно. Эта квартира оформлена на нас обоих. Это наша собственность, наш дом. Если мы перепишем её на твою маму, юридически мы станем никем. Мы будем жить в чужой квартире на птичьих правах.
— Ну и что? — он раздражённо отмахнулся. — Мама же не чужая. Она не выгонит нас на улицу. Ты вечно из мухи слона раздуваешь.
В этот момент в дверь позвонили. Три коротких, требовательных звонка. Катя не сомневалась, кто это. У Валентины Петровны был свой ключ, но она предпочитала звонить — так, по её мнению, было «культурнее».
