Лариса почувствовала, как злость поднимается откуда-то из глубины живота, горячая и яростная. Три месяца она терпела. Три месяца готовила по два меню — одно для себя с мужем, другое «правильное» для свекрови. Три месяца слушала комментарии о своей внешности, работе, неумении вести хозяйство. Три месяца наблюдала, как Тамара Васильевна переставляет мебель, выбрасывает её вещи («старьё же!»), приглашает своих подруг на чаепития в её гостиную.
— В нормальной семье, — медленно произнесла она, — свекровь не живёт в квартире невестки месяцами без приглашения. В нормальной семье уважают личные границы.
Тамара Васильевна ахнула, прижав руку к сердцу. Это был её коронный приём — изображать сердечный приступ при малейшем противодействии.
— Антоша! Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Я, которая тебя растила одна, которая всю жизнь на тебя положила! И вот благодарность — твоя жена меня из дома гонит!
— Лариса, ну что ты в самом деле, — Антон встал с кровати, подошёл к матери. — Мама же от чистого сердца. Она просто волнуется. Покажи ей документы, что тебе стоит?
Невестка посмотрела на мужа. В его глазах не было ни понимания, ни поддержки. Только усталость и желание поскорее закончить этот конфликт. Путём её капитуляции, разумеется.
— Мне это стоит моего права на частную собственность, Антон. Твоя мама собирается к нотариусу. Зачем, если это моя квартира?
Свекровь и сын переглянулись. Быстро, но Лариса успела заметить этот обмен взглядами. Они что-то задумали. Что-то обсуждали за её спиной.
— Просто мама думает… — начал Антон, но Тамара Васильевна его перебила.
— Я думаю о будущем! О внуках, которых вы мне до сих пор не подарили! Кстати, об этом тоже нужно поговорить. Три года в браке, а детей всё нет. Может, дело в тебе, — она посмотрела на невестку с нескрываемым подозрением. — Может, к врачу сходить надо?
— Мы сами решим, когда нам заводить детей, — отрезала Лариса. — Ой, «сами решим»! А я, бабушка будущая, не имею права голоса? Антоша, ты только послушай её! Она тут всем командует! И квартира её, и дети — когда она захочет! А ты кто в этом доме?
Антон растерянно переводил взгляд с матери на жену. Классическая ситуация — между молотом и наковальней. Только вот молот был тяжёлым, материнским, кованым годами манипуляций и эмоционального шантажа. А наковальня — это просто жена, которая почему-то вдруг начала сопротивляться.
— Мам, Лариса права, мы сами решим насчёт детей. Но с документами… Лариса, ну правда, что такого? Покажи маме, она посмотрит и успокоится.
— Нет, — твёрдо сказала Лариса. — И я хочу знать, что за встреча с нотариусом.
Тамара Васильевна всплеснула руками.
— Вот! Вот оно, истинное лицо! Я всегда чувствовала, что она не пара моему сыну! Девочка из деревни, без нормальной семьи, бабушка её воспитывала! Откуда ей знать, как в приличных семьях принято!
