— И потом, — продолжала Татьяна Петровна, — ты же даже не беременна. Три года, и ни одного внука. Ты вообще проверялась? Может, дело в твоём здоровье?
Это было последней каплей. Марина не знала, что свекровь в курсе их с Андреем попыток завести ребёнка. Не знала, что муж обсуждает с матерью такие интимные вещи.
— Выйдите из моего дома, — сказала она тихо.
— Выйдите. Немедленно.
— Это дом моего сына…
— Это наш дом. Наш с Андреем. И я прошу вас его покинуть.
Татьяна Петровна рассмеялась. Звонко, почти искренне.
— Ой, Мариночка. Ты думаешь, у тебя есть власть? Стоит мне щёлкнуть пальцами, и Андрей выберет меня. Он всегда выбирает меня. Помнишь прошлое Рождество? Ты хотела поехать к своим родителям, а поехали куда? Правильно, ко мне. А летний отпуск? Ты мечтала о море, а оказались где? На моей даче.
Каждый пример был правдой. Каждый раз Андрей говорил: «Мама обидится», «Мама ждёт», «Мама приготовила». И каждый раз Марина уступала, надеясь, что когда-нибудь что-то изменится.
— Но больше всего мне нравится, — продолжала свекровь, — как ты пытаешься играть в идеальную жену. Эти твои попытки готовить по моим рецептам. Жалкое зрелище. Андрюша рассказывает мне, как потом заказывает пиццу, когда ты засыпаешь.
Марина почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но она не позволит себе плакать при этой женщине.
— Знаете, я вам даже благодарна, — сказала она, удивляя саму себя спокойствием в голосе. — Вы открыли мне глаза.
— На что же, дорогая?
— На то, что я три года живу не своей жизнью. Пытаюсь стать кем-то, кем не являюсь. Для человека, который не видит во мне личность, а только неудачное дополнение к своей матери. Она пошла в спальню и достала из шкафа чемодан. Татьяна Петровна шла следом.
— То, что должна была сделать давно.
Марина открыла ящики и начала складывать вещи. Не те платья, которые выбирала свекровь, не те туфли на высоких каблуках, которые «подобают жене успешного человека». Она брала свои джинсы, удобные кроссовки, любимые свитера.
— Ты уходишь? — в голосе Татьяны Петровны появилось что-то похожее на тревогу. — Не смеши меня. Куда ты пойдёшь? К родителям в их двушку на окраине? Или снимать комнату где-нибудь?
— Это уже не ваша забота.
Марина застегнула чемодан и прошла мимо свекрови в прихожую. Там она надела куртку и взяла ключи.
— Андрей не простит тебе этого, — сказала Татьяна Петровна.
— Возможно. Но я прощу себе то, что так долго терпела.
Она открыла дверь и уже собиралась выйти, когда свекровь схватила её за руку.
— Подожди. Давай поговорим. Я… я, может, была слишком резкой. Мы можем всё обсудить.
Марина посмотрела на неё. Впервые за три года она видела в глазах Татьяны Петровны неуверенность. Страх. Свекровь поняла, что перегнула палку.
— Нет, — сказала Марина. — Уже поздно.
Она вышла из квартиры и спустилась по лестнице. На улице шёл мелкий дождь, но она не открыла зонт. Капли были прохладными и свежими на её разгорячённом лице.
Телефон зазвонил, когда она садилась в такси. Андрей. Она сбросила вызов и написала сообщение:
