— Если я вернусь, — сказала она медленно, — всё должно быть по-другому. Никаких секретов. Никаких обсуждений нашей жизни с твоей матерью. И если она хоть раз…
— Не будет, — перебил Андрей. — Она держит слово. За этот месяц звонила только дважды, спрашивала о здоровье. Ничего больше.
— И ты сможешь так жить? Без её одобрения, советов, контроля?
— Я уже живу. И знаешь что? Это освобождает. Я принимаю решения сам. Ошибаюсь, но это мои ошибки.
Марина протянула руку через стол и коснулась его ладони.
— Давай попробуем. Но медленно. Сначала просто встречи. Потом посмотрим.
Он сжал её руку и кивнул.
Прошло ещё два месяца, прежде чем она вернулась домой. За это время они заново узнавали друг друга. Без свекрови, постоянно стоящей между ними, они открывали то, что потеряли — умение разговаривать, смеяться вместе, быть собой.
Татьяна Петровна сдержала слово. Она не звонила, не приходила. Только на день рождения Андрея прислала короткое поздравление и подарок — фотоальбом с его детскими снимками и запиской: «Для твоей семьи. С любовью, мама».
И в один обычный вечер, когда они сидели на диване и смотрели фильм, Андрей сказал:
— Знаешь, я благодарен за то, что произошло.
— За то, что ты нашла силы уйти. Если бы не это, мы бы так и жили в этом болоте. Ты — несчастная, я — слепой, мама — всем управляющая.
— А теперь мы свободны. Все трое. И может быть, со временем, сможем построить нормальные отношения. Но уже на других условиях.
Марина прижалась к нему. Она знала, что путь ещё долгий. Что будут сложности, сомнения, возможно, срывы. Но главное было сделано — она перестала играть чужую роль. Она стала собой. И рядом с ней был человек, который тоже учился быть собой.
А это, пожалуй, стоило всех пережитых испытаний.
