Галина извиняется. Даже извинение она не может принести сама, отправляет мужа. И Андрей будет таким же. Через двадцать лет он будет писать нашей невестке: «Таня извиняется». Если, конечно, у нас будут дети. Если я вернусь.
Родители встретили меня без лишних вопросов. Мама одного взгляда на моё лицо хватило, чтобы всё понять. Она молча обняла меня, и я наконец дала волю слезам. Не от обиды — от облегчения. От того, что больше не надо притворяться, что всё хорошо.
Папа заварил чай, достал печенье. Мы сидели на кухне, такой родной и уютной, где каждая чашка на своём месте, где пахнет мамиными пирогами и папиным табаком. Где меня никто не учит жить.
— Расскажешь? — спросила мама.
Я рассказала. Всё, с самого начала. Про мелкие уколы, про большие обиды, про сегодняшний разговор. Родители слушали молча, не перебивая. Только папа иногда хмурился, а мама поджимала губы.
— И что теперь? — спросил папа, когда я закончила.
— Не знаю. Наверное, разведусь.
— Любовь без уважения — это зависимость. Я не хочу так.
Мама погладила меня по руке.
— Правильно думаешь. Мы с папой тоже через такое проходили. Только у нас наоборот было — моя свекровь, твоя бабушка, пыталась командовать. Но папа сразу расставил границы. Сказал матери: «Я люблю и уважаю вас, но моя жена — это моя семья. И если вы не можете её уважать, мы будем жить отдельно». И мы уехали. Бабушка полгода дулась, потом смирилась. А когда ты родилась, совсем подобрела.
— Папа был смелее Андрея.
— Папа был мужчиной, — сказал отец. — А твой… прости, дочка, но твой муж — мальчик. И пока мама его не отпустит, он им и останется.
Ночью я не спала. Лежала в своей детской комнате, смотрела на потолок. Телефон я выключила — Андрей названивал каждые пять минут. Нужно было думать, что делать дальше. Возвращаться в тот дом я не буду — это точно. Но куда идти? Снимать квартиру? На мою зарплату это будет тяжело, но возможно. Придётся экономить, но это лучше, чем ежедневное унижение.
Утром проснулась от стука в дверь. Мама говорила с кем-то в прихожей. Потом постучалась ко мне.
— Таня, Андрей приехал. Будешь разговаривать?
Я хотела сказать «нет», но потом подумала — надо же поставить точку. Оделась, вышла. Андрей стоял в прихожей, помятый, с красными глазами. Видимо, тоже не спал.
— Таня, прости меня. Я идиот. Давай поговорим.
Он растерялся, но начал:
— Я всю ночь думал. Ты права. Я действительно не защищал тебя. Боялся маму обидеть. Но я понял — теряя тебя, я теряю больше. Давай начнём сначала. Снимем квартиру, будем жить отдельно.
— Пусть привыкает. Я поговорил с ней. Сказал, что если она не изменит отношение к тебе, мы не будем общаться.
Я смотрела на него и пыталась понять — верю или нет. Слова правильные, но хватит ли у него сил их придерживаться?
— Андрей, дело не только в квартире. Дело в тебе. Ты готов каждый раз выбирать меня? Когда мама опять начнёт давить, а она начнёт, ты сможешь сказать ей «нет»?
