— Я знаю. Но твоё представление о добре и моё — разные вещи. Мам, тебе нужна своя жизнь. Свои интересы, может быть, новые отношения. Папа ушёл двадцать лет назад, а ты всё живёшь только мной. Это неправильно.
Галина Петровна молчала долго. Потом вдруг её плечи поникли, и она закрыла лицо руками.
— Я боюсь остаться одна, — прошептала она. — Боюсь, что ты меня забудешь, что я стану не нужна.
— Мам, ты никогда не будешь не нужна. Но быть нужной и контролировать каждый мой шаг — это разные вещи. Давай попробуем выстроить новые отношения. Ты остаёшься моей любимой мамой, но при этом уважаешь мою семью, мой выбор. А мы с Дашей всегда будем рады тебя видеть — в гостях, а не в качестве ревизора.
Галина Петровна подняла заплаканное лицо.
— Я… я попробую. Это трудно, Павлик. Ты был смыслом моей жизни столько лет.
— И остаёшься. Просто теперь не единственным смыслом. Мам, попробуй пожить для себя. Съезди в путешествие, запишись на курсы, найди хобби. Мир огромен, и в нём столько всего интересного кроме меня.
В дверях появилась Даша с подносом.
— Я приготовила чай. И… Галина Петровна, если хотите, можете остаться ещё на пару дней. Но на этот раз как гость, а не как… ревизор.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением.
— После всего, что я наговорила?
— Вы мама моего мужа. И вы останетесь ею всегда. Давайте попробуем начать заново. Без претензий и попыток переделать друг друга.
Галина Петровна кивнула, вытирая слёзы.
— Я… я попробую. Честно попробую.
Она осталась ещё на три дня. И эти три дня были совсем другими. Никаких критических замечаний, никаких сравнений с мифической идеальной женой. Галина Петровна даже помогла Даше приготовить праздничный ужин, и они впервые нормально поговорили — не как свекровь и невестка, а как две женщины.
Перед отъездом Галина Петровна обняла Дашу — впервые за три года по-настоящему тепло и искренне.
— Береги его, — прошептала она.
— Буду, — пообещала Даша. — А вы берегите себя. И помните — вы всегда можете к нам приехать. Но предупредите заранее, хорошо?
Свекровь рассмеялась сквозь слёзы.
— Обязательно предупрежу. И… спасибо тебе. За терпение. И за то, что открыла Павлику глаза. И мне заодно.
После её отъезда квартира показалась непривычно тихой и просторной. Павел и Даша сидели на диване, обнявшись.
— Знаешь, — сказал Павел, — мама была права в одном. Эти шторы действительно не очень.
Даша ударила его подушкой, и они оба рассмеялись.
— Но выберем новые мы вместе, — добавил он. — Без мамы, без родителей. Только ты и я.
— Только ты и я, — согласилась Даша.
Через месяц пришло сообщение от Галины Петровны. Она записалась на курсы итальянского языка и планировала поездку в Рим с группой. На приложенной фотографии она улыбалась, окружённая новыми знакомыми. Выглядела она счастливой и помолодевшей.
— Смотри-ка, — сказал Павел, — а ведь у неё получается.
— У неё сильный характер, — ответила Даша. — Просто нужно было направить эту силу в правильное русло.
