Галина Петровна побагровела.
— Это возмутительно! Павлик, ты слышишь, что говорит этот человек?
Но Павел молчал, глядя в тарелку. Впервые за все эти дни он начал понимать, что происходит на самом деле. Воспоминания последней недели проносились перед его глазами: как мама критиковала Дашу, как приводила Алёну, как перестраивала их быт. И он, он позволял это, более того — поддерживал.
— Мам, — наконец произнёс он тихо. — Папа прав. Виктор Степанович прав. Ты… ты правда пытаешься контролировать нашу жизнь.
Галина Петровна посмотрела на него, как на предателя.
— Павлик! Как ты можешь! Я твоя мать! Я всю жизнь тебе посвятила!
— Да, мам. И я благодарен тебе за это. Но я уже взрослый. У меня есть жена. И это наша жизнь, наш дом. Мы сами решаем, как нам жить, когда заводить детей, какие шторы вешать.
Его голос становился всё твёрже с каждым словом. Даша смотрела на мужа с изумлением. Впервые за три года брака он открыто возражал матери.
— Значит, вот как, — Галина Петровна поднялась из-за стола. — Я вам больше не нужна. Прекрасно! Не буду навязываться!
Она ушла в гостевую комнату, громко хлопнув дверью. За столом воцарилась тишина.
— Простите, — наконец сказал Павел, обращаясь к Дашиным родителям. — Я должен был раньше это прекратить. Я был слепым и глупым.
Елена Михайловна мягко улыбнулась.
— Павел, дорогой, это нормально любить свою мать. Но важно уметь выстраивать границы. Иначе она разрушит вашу семью, сама того не желая.
— Или желая, — добавил Виктор Степанович. — Некоторые матери не могут отпустить сыновей. Они видят в невестках соперниц, а не членов семьи.
После ухода родителей Даши Павел долго сидел на кухне, обхватив голову руками. Даша села рядом, обняла его.
— Прости меня, — прошептал он. — Я был идиотом. Позволял ей унижать тебя, сам не замечая этого.
— Ты не идиот. Ты просто любишь свою маму. Но пора расставить приоритеты.
На следующее утро Галина Петровна появилась на кухне с чемоданом в руке. Её лицо было каменным.
— Я уезжаю. Не хочу быть обузой.
Павел встал ей навстречу.
— Мам, не надо так. Никто тебя не выгоняет. Но нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
Они прошли в гостиную. Даша тактично удалилась, дав им возможность поговорить наедине.
— Мам, — начал Павел. — Я люблю тебя. Ты самый важный человек в моей жизни. Но Даша — моя жена. Я выбрал её, и я счастлив с ней. Мне не нужна другая женщина. Мне не нужна идеальная хозяйка или машина для рождения детей. Мне нужна Даша — умная, самостоятельная, сильная.
Галина Петровна сидела прямо, сжав губы.
— Она тебя изменила. Настроила против меня.
— Нет, мам. Она вообще ничего не говорила. Больше того — она терпела твои выпады всю неделю. А вчера специально пригласила своих родителей, чтобы я увидел ситуацию со стороны. И знаешь что? Я увидел. Увидел, как ты пытаешься разрушить мой брак, потому что не можешь меня отпустить.
