К вечеру они были готовы. Ольга Михайловна подошла ко мне в последний раз.
— Ксения, может, ещё передумаешь? Мы же можем договориться…
— Нет, — коротко ответила я.
Она кивнула и пошла к выходу. Светлана прошла мимо, не глядя. Денис задержался у двери.
— Ксюш… если что, ты знаешь мой номер.
Он хотел что-то ещё сказать, но потом просто кивнул и вышел.
Я закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной. Квартира показалась огромной и тихой. На журнальном столике лежала связка ключей — Денис оставил свои.
Я прошла по комнатам. В той, где жила Ольга Михайловна, пахло её духами и лекарствами. В комнате Светланы — остатками еды и застоявшимся воздухом. Я открыла все окна настежь.
Вечером позвонила Аня.
— Ксюш, как дела? Разобралась с квартирным вопросом?
— И как ты? Не жалеешь?
Я задумалась. Мне было грустно. Грустно от того, что люди, которых я считала семьёй, оказались способны на обман. Что муж выбрал мать вместо жены. Что полгода я жила в собственном доме как чужая.
— Нет, — ответила я. — Не жалею. Просто… поняла кое-что важное.
— Что дом — это не только стены и документы. Это место, где тебя уважают. А если уважения нет, то лучше быть одной в своём доме, чем чужой в компании лжецов.
— Мудро, — наконец сказала она. — А что теперь?
— Теперь живу. По-настоящему. В первый раз за полгода.
После разговора я заварила себе чай и села в своё любимое кресло. То самое, которое приватизировала Ольга Михайловна. Оно снова стало моим. Как и вся квартира.
За окном начинало темнеть. Но в доме было светло и спокойно. Наконец-то спокойно.
