Кабинет нотариуса располагался в старом особняке в центре города. Массивная дубовая дверь, полированные перила, запах старой кожи и дорогих духов. Галина Петровна уже ждала их в приёмной. Она восседала в кресле, как королева на троне, в своём любимом тёмно-синем костюме, с идеальной укладкой и безупречным макияжем.
— Наконец-то, — она окинула Марину оценивающим взглядом. — Хоть оделась прилично. Максим, дорогой, ты выглядишь усталым. Опять допоздна работаешь?
— Да, мам, проект горит, — Максим поцеловал мать в щёку.
Марина заметила, как он расправил плечи, как изменилась его осанка. Рядом с матерью он всегда становился другим — более уверенным и одновременно более покорным. Словно возвращался в детство, где мама всегда знала, как лучше.
— Госпожа Воронцова? — секретарь пригласила их в кабинет.
Нотариус, полная женщина лет пятидесяти, встретила их профессиональной улыбкой. На столе уже лежали документы, аккуратно разложенные в несколько стопок.
— Присаживайтесь, пожалуйста. Итак, переоформление права собственности на квартиру…
— Да, — Галина Петровна села первой, жестом указав остальным их места. — Мой покойный муж оставил квартиру сыну, но мы решили, что пока будет правильнее оформить на меня.
— Понимаю, — нотариус кивнула. — Максим Игоревич, вы согласны с таким решением? — Да, конечно, — он даже не взглянул на жену.
— А вы, Марина Сергеевна, как супруга…
— Она тут ни при чём, — резко оборвала Галина Петровна. — Это наследство моего мужа. Семейное дело.
Нотариус подняла брови, но промолчала. Марина почувствовала, как горят щёки. Унижение было таким явным, таким публичным. И самое страшное — Максим молчал. Сидел рядом и молчал.
— Хорошо, — нотариус начала заполнять документы. — Мне нужны ваши паспорта…
Следующие полчаса прошли в тумане. Марина механически подписывала какие-то бумаги там, где ей указывали. Слова нотариуса сливались в монотонный гул. Она смотрела на мужа, пытаясь поймать его взгляд, но он упорно изучал документы.
— …и последнее, — нотариус достала ещё один документ. — Это доверенность на управление имуществом. Галина Петровна, вы указали, что хотите иметь полные права на распоряжение квартирой, включая право продажи без согласия других членов семьи.
— Именно так, — свекровь кивнула.
— Но мама, — Максим наконец подал голос. — Мы же договаривались, что это временно…
— Максим, — голос Галины Петровны стал ледяным. — Мы обсудим это дома. Подписывай.
И он подписал. Просто взял ручку и подписал. Марина смотрела, как его рука выводит подпись, и понимала, что подписывает он не просто документ. Он подписывает их приговор.
На улице Галина Петровна была сама любезность.
— Ну вот, теперь всё в порядке. Марина, дорогая, не дуйся. Это всё для вашего же блага. Кстати, я думаю переехать поближе к вам. В той квартире мне одиноко. Может, поменяю её на что-нибудь в вашем районе. Будем видеться чаще!
Она села в своё такси и уехала, оставив их стоять под моросящим дождём.
— Макс… — начала Марина.
— Не сейчас, — он отвернулся. — Давай дома поговорим.
