— Невестка опять не справилась с простым тортом, пришлось мне всё переделывать! — голос Людмилы Петровны разнёсся по всей гостиной, где собралось человек пятнадцать родственников на юбилей её сестры.
Эти слова упали как гром среди ясного неба. Татьяна стояла в дверном проёме с подносом чашек и замерла. Её пальцы побелели от того, как крепко она сжимала металлические ручки. В комнате воцарилась неловкая тишина. Все гости — тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры — повернули головы в её сторону. Кто-то сочувственно вздохнул, кто-то отвёл глаза. А свекровь продолжала, наслаждаясь вниманием публики.
— Я же говорила Максиму, когда он женился — научи её хоть чему-нибудь! Три года прошло, а она до сих пор яичницу нормально пожарить не может. Хорошо, что я рядом живу, а то бы мой сын голодный ходил.
Татьяна медленно поставила поднос на журнальный столик. Каждое движение давалось ей с трудом, будто она двигалась сквозь густой кисель. Она подняла глаза и встретилась взглядом с мужем. Максим сидел рядом с матерью на диване и смотрел куда-то в сторону окна. Его челюсть была напряжена, но он молчал. Как всегда молчал, когда его мать начинала свои публичные выступления.
Торт, о котором говорила свекровь, стоял на праздничном столе. Красивый, трёхъярусный, украшенный кремовыми розами. Татьяна встала в четыре утра, чтобы испечь его. Она делала всё по рецепту своей бабушки, который передавался в их семье из поколения в поколение. Коржи получились воздушными, крем — нежным, украшения — изящными. Но за час до прихода гостей Людмила Петровна зашла на кухню, попробовала крем и заявила, что он слишком сладкий. Она добавила свои ингредиенты, переделала розы по-своему и теперь выдавала результат за свою работу по спасению «испорченного» десерта.
— Мама, может, хватит? — наконец подал голос Максим, но его тон был вялым, без настоящего протеста.
— А что я такого говорю? — Людмила Петровна театрально всплеснула руками. — Разве это плохо, что я забочусь о вас? Помогаю невестке освоиться? Не всем же так повезло, как мне — я в двадцать лет уже борщи варила так, что свёкор пальчики облизывал!
Тётя Вера, сестра-юбилярша, неловко кашлянула и попыталась сменить тему:
— Людочка, давай лучше про твои цветы расскажешь. Говорят, у тебя в этом году такие георгины выросли! Но свекровь была в ударе. Публика собралась, сцена готова, и она не собиралась упускать возможность блеснуть.
— Да что цветы! Вот молодёжь нынешняя — это проблема. Ничего не умеют, а амбиций полно. Таня вот в своём офисе сидит целыми днями, домой приходит — сил ни на что нет. А я в её возрасте и работала, и дом содержала в идеальном порядке, и мужа баловала. Правда, Серёжа? — она повернулась к своему мужу, который сидел в кресле у окна.
Сергей Иванович, отец Максима, только покачал головой и вернулся к чтению газеты. За тридцать пять лет брака он научился не вмешиваться в монологи жены.
