— Полгода тебе нужно было подумать? — она повернулась к нему. — И всё это время я оплачивала нашу квартиру, покупала продукты, платила за твою машину. А ты приходил домой и рассказывал, какой у тебя был тяжёлый день на работе. Помнишь, как две недели назад ты жаловался, что устал и попросил меня приготовить ужин, хотя была моя очередь? Ты устал от чего, Макс? От восьмичасовой игровой сессии?
— Это всё она! — Максим ткнул пальцем в Татьяну, обращаясь к родственникам. — Она вечно меня пилит! Требует, чтобы я больше зарабатывал! Я не выдержал прессинга!
— Я? Пилю? — Татьяна покачала головой. — Я ни разу не упрекнула тебя в зарплате. Ни разу не сравнивала с другими. Это твоя мать каждый раз напоминала тебе, что сын подруги уже директор, а ты всё менеджер среднего звена.
— Я хотела, чтобы он стремился к лучшему! — выкрикнула свекровь.
— Нет. Вы хотели, чтобы он был лучше других. Чтобы вы могли хвастаться им перед подругами. А когда он не оправдал ваших ожиданий, вы решили, что во всём виновата я. Невестка, которая его не поддерживает, не вдохновляет, не создаёт условий.
Татьяна подошла к праздничному столу и взяла нож для торта. Все напряглись, но она просто отрезала кусок и положила его на тарелку.
— Знаете что? Этот торт действительно слишком сладкий. Людмила Петровна права. Как и во всём остальном, наверное. Я плохая хозяйка. Плохая жена. Плохая невестка. Я слишком много работаю, мало готовлю, не умею создавать уют.
Она откусила кусочек торта и медленно прожевала.
— Но знаете, что я умею хорошо? Я умею зарабатывать. Умею содержать семью. Умею платить по счетам. И умею уважать себя. А это, оказывается, самое главное.
Она поставила тарелку на стол и повернулась к Максиму.
— Твои вещи я сложу в коридоре. Можешь забрать их завтра. Или пусть мама приедет — она любит обо всём заботиться.
— Ты… ты не можешь меня выгнать! — Максим был в шоке. — Это наша квартира!
— Это моя квартира, — поправила Татьяна. — Оформлена на меня, куплена на мои деньги до брака. Ты просто в ней жил. Бесплатно, между прочим.
Людмила Петровна бросилась к ней:
— Да как ты смеешь! Ты разрушаешь семью! Ты…
— Я ухожу, — спокойно сказала Татьяна. — От вашего сына, от вас, от этого театра абсурда, где я три года играла роль плохой невестки. Знаете, свекровь — это не приговор. Но такая свекровь, как вы — это катастрофа. Вы вырастили сына, который не может жить без мамы. Теперь живите с ним сами.
Она взяла свою сумочку и направилась к выходу. У двери обернулась:
— Тётя Вера, с днём рождения. Извините за сцену. Остальные… было познавательно узнать, что все три года вы знали, какая я плохая хозяйка, и молчали. Спасибо за науку.
Она вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Людмила Петровна стояла посреди комнаты с открытым ртом, не в силах поверить в происходящее. Максим сидел на диване, обхватив голову руками. Родственники переглядывались, не зная, что сказать.
