Телефон завибрировал. Сообщение от Павла: «Анна, давай поговорим спокойно. Мама уехала. Приезжай обратно, обсудим всё». Я усмехнулась. Мама уехала. Но завтра придёт снова. И послезавтра. И будет приходить, пока я не сдамся и не стану такой, какой они хотят меня видеть. Послушной, безропотной, готовой отдать последнее.
Удалила сообщение не читая. Потом, подумав, заблокировала номер. И его, и Нины Петровны. Отрезала, как отрезают больную ветку, чтобы не заразилось всё дерево.
Дом бабушки встретил меня тишиной и запахом яблок. В саду ещё оставались поздние сорта, и их аромат проникал даже сквозь закрытые окна. Я открыла калитку — та привычно скрипнула. Этот звук вернул меня в детство, когда я приезжала сюда на каникулы.
Внутри всё было так, как оставила бабушка. Чистенько, аккуратно. Вышитые салфетки на комоде, фотографии в рамках на стенах, старенький, но ещё крепкий диван с пледом. Я прошлась по комнатам, открывая окна, впуская свежий воздух. Дом словно вздохнул, просыпаясь после долгого сна.
На кухне в буфете нашлась пачка чая и банка бабушкиного варенья. Я вскипятила воду в старом эмалированном чайнике, заварила чай покрепче. Села за стол — тот самый, за которым когда-то собиралась вся семья. Провела рукой по деревянной столешнице, хранящей следы времени.
И тут меня накрыло. Всё, что произошло за последние часы, навалилось разом. Слёзы полились сами собой — уже не от облегчения, а от осознания. Я осталась одна. Без мужа, без семьи, без привычной жизни. Только я и этот дом, полный воспоминаний.
Но странное дело — вместе со слезами уходил страх. Да, я одна. Но я свободна. Больше не нужно оглядываться на недовольство свекрови. Не нужно содержать здорового лоба, прикрывающегося «поисками работы». Не нужно доказывать, что я достаточно хороша.
Я достаточно хороша сама по себе. Просто потому, что я — это я.
Допив чай, я поднялась наверх, в свою детскую комнату. Кровать была застелена тем же покрывалом в мелкий цветочек. На подоконнике стояли горшки с геранью — бабушка любила эти неприхотливые цветы. Я открыла шкаф. На верхней полке лежала коробка. Я знала, что в ней.
Достала, открыла. Фотографии, письма, старые открытки. И конверт с моим именем, написанным бабушкиным почерком. Я долго держала его в руках, не решаясь открыть. Потом всё же вскрыла.
«Аннушка, внученька моя дорогая. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Не грусти сильно — я прожила хорошую жизнь. Дом оставляю тебе. Знаю, у тебя в городе своя жизнь, семья. Но если вдруг станет трудно, если почувствуешь, что задыхаешься — приезжай сюда. Этот дом всегда будет твоим убежищем. Помни — ты сильная. Сильнее, чем думаешь. И достойна самого лучшего. Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Люблю тебя. Бабушка».
Я прижала письмо к груди. Словно бабушка знала. Предчувствовала, что мне понадобится этот дом, это убежище. Слёзы высохли. На их место пришла решимость.
