— Помнишь, как она сказала на нашей свадьбе, что моё платье было «слишком простым для такого случая»? — продолжала Татьяна, и её голос становился всё тише, но каждое слово било точно в цель. — Ты тоже промолчал. Помнишь, как она при всех гостях сказала, что твоя бывшая девушка была «намного элегантнее и женственнее»? Ты засмеялся. Засмеялся, Игорь! Будто это была шутка!
— Но это же… она не думала…
— Не думала? — Татьяна бросила ножницы на кровать. — Игорь, твоя мать ничего не говорит просто так. Каждое её слово взвешено, рассчитано, отточено. Она точно знает, куда бить, чтобы было больно, но не смертельно. Чтобы синяк не было видно снаружи.
Она подошла к комоду и достала оттуда блокнот. Старый, потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Игорь никогда его раньше не видел. Татьяна открыла его и начала читать.
— Вот первая запись. Третий месяц нашего брака. Твоя мама сказала, что у меня «крестьянские руки» и что я должна ходить на маникюр. Вторая запись. Полгода брака. Она сказала при твоей тёте, что я «совершенно не умею поддерживать разговор в приличном обществе». Третья. Год брака. День моего рождения. Она подарила мне книгу «Как стать идеальной женой» и сказала, что это «очень полезное чтение для молодых жён».
Она переворачивала страницы. Там было столько записей. Столько дат. Столько цитат.
— Я записывала каждый раз, — сказала она тихо. — Потому что боялась, что схожу с ума. Что мне просто кажется. Что я слишком чувствительная, слишком обидчивая. Но когда видишь всё это в одном месте…
Игорь смотрел на блокнот, как на улику против него самого. А так оно и было.
— Почему ты молчала? — выдавил он. — Почему не сказала?
— Я говорила, — Татьяна усмехнулась. — Сотни раз. Но ты каждый раз находил оправдания. «Она не со зла». «Это её характер». «Ты слишком всё близко к сердцу принимаешь». «Она же моя мама». И я в какой-то момент поверила, что проблема во мне. Что я действительно слишком чувствительна. Что это я неправильно всё понимаю.
Она закрыла блокнот и положила его обратно в ящик.
— Но сегодня, когда она снова начала… когда снова стала копаться в моей жизни, в моём теле, в моих решениях… я поняла, что проблема не во мне. Проблема в том, что ты не можешь выбрать. Между нами. Между твоей мамой и твоей женой. И пока ты не выберешь, я буду жить в аду.
— Это несправедливо, — его голос дрогнул. — Ты ставишь меня перед выбором. Я не могу просто отречься от матери!
— Я не прошу тебя отрекаться, — спокойно ответила Татьяна. — Я прошу тебя защитить меня. Один раз. Хотя бы один раз встать на мою сторону, когда она переходит границы. Но ты не можешь. Потому что для тебя эти границы не существуют. Для тебя она всегда права, всегда имеет право, всегда мать.
Она прошла мимо него в гостиную и достала чемодан из кладовки.
— Что ты делаешь? — испуганно спросил он.
— Собираюсь. На несколько дней. Может, на неделю. Не знаю. Мне нужно побыть одной. Подумать.
