Она ушла в спальню, оставив его одного на кухне. Андрей сидел, глядя на скомканный листок, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он был уверен, что Лариса блефует. Что она никуда не уйдёт. Но через час, увидев, как она методично складывает вещи в чемодан, понял — она настроена серьёзно.
— Лара, перестань, — он попытался обнять её, но она мягко отстранилась. — Ну что ты как маленькая? Мама поживёт немного и вернётся к себе. Потерпи.
— Я три года терплю, — тихо ответила Лариса, не прекращая собираться. — Терплю её визиты каждые выходные. Терплю звонки по пять раз на дню. Терплю замечания о том, как я готовлю, убираю, одеваюсь. Но жить с ней под одной крышей без всяких правил — это уже слишком.
— Да что ты к ней привязалась? Обычная пожилая женщина!
Лариса остановилась и посмотрела на мужа. В её глазах была усталость.
— Андрей, твоя мама за эти три года ни разу не назвала меня по имени. Для неё я всегда «эта», «твоя жена» или «она». Ни разу не сказала спасибо за ужин, который я для неё готовила. Зато исправно сообщала, что её борщ вкуснее, котлеты сочнее, а квартира чище. И ты хочешь, чтобы я жила с ней бок о бок без всяких договорённостей? Извини, но я не мазохистка.
Чемодан захлопнулся. Лариса накинула куртку и направилась к выходу. В дверях обернулась:
— Когда решишь, что важнее — капризы мамы или наша семья, позвони. У тебя есть время до её переезда.
Дверь закрылась. Андрей остался один в пустой квартире. Он достал телефон, хотел набрать матери, но передумал. Вместо этого разгладил скомканный листок с правилами. Перечитал. Ничего особенного там не было. Разумные, логичные пункты. Но показать их матери означало признать правоту жены. А не показать — потерять жену.
Валентина Петровна приехала через три дня. Андрей так и не позвонил Ларисе. Гордость, помноженная на уверенность, что жена сама вернётся, сыграла злую шутку. Он встретил мать на вокзале, загрузил её немногочисленные пожитки в машину и повёз домой.
— Что-то молчаливый ты, — заметила Валентина Петровна, устраиваясь на переднем сиденье. — Где твоя? Постеснялась встречать свекровь?
— Лариса у родителей, — буркнул Андрей.
— Вот как? — в голосе матери послышалось плохо скрываемое удовлетворение. — Поссорились? Ну ничего, теперь я тут, быстро наведу порядок.
В квартире Валентина Петровна обошла все комнаты, как генерал, инспектирующий позиции. Маленькую комнату, которую Лариса использовала как кабинет, окинула критическим взглядом.
— Тут буду я? — в её голосе звучало неодобрение. — Тесновато. И окно на северную сторону.
— Мам, это самая тихая комната. И мебель вся есть — кровать, шкаф, стол.
— Ладно, — вздохнула она. — Что поделать, если невестка родную мать сына в чулан запихивает.
Андрей промолчал. Он помог матери разложить вещи и ушёл на кухню готовить ужин. Кулинарные способности у него были весьма скромные, но яичницу с сосисками он осилил. Валентина Петровна ела молча, но её лицо красноречиво выражало всё, что она думает о кулинарных талантах сына.
