Молчание. Потом короткий смешок.
— Быстро она. Что ж, поздравляю. Теперь у тебя будет жена, одобренная мамой.
— Лара, я не хочу никого, кроме тебя! Прости меня, я был идиотом! Ты была права насчёт правил, насчёт всего!
— Андрей, ты понимаешь это только сейчас? Когда мама уже подыскивает тебе новую жену?
— Да, понимаю! Поздно, но понимаю! Лара, скажи, что мне делать? Как всё исправить?
Снова молчание. Долгое.
— Сделай выбор, — наконец сказала она. — Окончательный выбор. Либо ты взрослый мужчина, глава семьи, который может установить правила в своём доме. Либо ты навсегда останешься маминым сыном. Решай. Но знай — второго шанса не будет. Если выберешь меня, а потом снова поддашься на мамины манипуляции — я уйду навсегда.
— Я выбираю тебя. Нас. Нашу семью.
— Тогда действуй. И помни — я не вернусь, пока твоя мама не согласится с правилами. Всеми правилами. Или пока она не уедет обратно в свой дом.
Андрей вернулся домой с твёрдым намерением. Светлана уже ушла, мать сидела в гостиной и вязала, довольная, как кошка, наевшаяся сметаны.
— Мам, нам нужно серьёзно поговорить, — начал он.
— О чём это? — она подняла глаза от вязания.
— О том, что ты возвращаешься домой. Завтра я отвезу тебя обратно.
Спицы замерли в воздухе.
— Что? Ты гонишь родную мать?
— Я не гоню. Я предлагаю тебе вернуться в твой дом, который ты любишь. Где твой сад, огород, хозяйство.
— Но я уже сказала соседям, что переехала к сыну! Что они подумают?
— Скажешь, что соскучилась по дому. Мам, пойми, я люблю Ларису. Она моя жена. И я хочу жить с ней, а не с тобой.
Валентина Петровна отложила вязание. Её лицо стало жёстким.
— Значит, выбираешь эту девку, а не мать?
— Я выбираю свою семью. Мам, ты всегда будешь моей матерью. Я буду приезжать к тебе, помогать. Но жить мы должны отдельно.
— А если я откажусь уезжать?
Андрей глубоко вздохнул. Это был самый сложный момент.
— Тогда ты будешь жить здесь по правилам, которые составила Лариса. И которые я полностью поддерживаю. Вот они.
Он достал из кармана тот самый листок, теперь уже порядком измятый. Валентина Петровна пробежала глазами по строчкам, и её лицо начало багроветь.
— Это что за издевательство? Распорядок дня? График уборки? Раздельное питание?
— Это условия совместного проживания трёх взрослых людей, мам. Либо так, либо никак.
Валентина Петровна вскочила. Её глаза метали молнии.
— Да как ты смеешь! Я тебе жизнь отдала! Я ночей не спала, когда ты болел! Я последнее отдавала, чтобы ты был сыт и одет!
— Мам, я благодарен тебе за всё. Но это не даёт тебе права разрушать мою семью.
— Я её не разрушаю! Это она сбежала!
— Она ушла, потому что ты не считаешь её за человека. Потому что ты ведёшь себя здесь как хозяйка, хотя это наш дом, а не твой.
Они смотрели друг на друга как два бойца на ринге. Наконец Валентина Петровна опустилась обратно в кресло.
