— Катя, дорогая, — начала свекровь, наливая чай, — мы тут с Артёмом подумали… Вернее, я подумала, а он согласился. Ситуация с квартирой неправильная.
— В каком смысле неправильная?
— Ну как же! Вы семья, а имущество оформлено только на тебя. Это создаёт неравенство. Артём чувствует себя… как бы это сказать… не хозяином в собственном доме.
Я посмотрела на мужа.
— Это правда? Ты так чувствуешь?
Он пожал плечами, всё так же не поднимая глаз.
— Конечно, он так чувствует! — ответила за него мать. — Любой мужчина чувствовал бы. Поэтому мы подготовили документы. Игорь Петрович всё оформил. Тебе нужно только подписать.
И тогда она протянула мне те самые бумаги. Договор дарения. Я должна была подарить квартиру Артёму.
— Но это же моё наследство, — сказала я тихо. — Бабушка оставила её мне.
— Ну и что? — Валентина Сергеевна откинулась на спинку стула. — Ты же не жадная? Артём твой муж. Какая разница, на кого записана квартира?
— Если нет разницы, то пусть остаётся на мне.
Лицо свекрови потемнело.
— Вот видишь, Артём? Я же говорила. Она думает только о себе.
— Я думаю о себе? — я не верила своим ушам. — Это вы врываетесь в нашу жизнь, это вы постоянно критикуете, это вы…
— Хватит! — Артём наконец поднял голову. — Катя, просто подпиши. Мама права. Так будет лучше для всех.
— Для всех или для неё?
— Не смей так говорить о моей матери!
— А ты не смей требовать моё имущество!
Повисла тишина. Нотариус неловко кашлянул.
— Может быть, вам стоит обсудить это в семейном кругу? Я могу прийти в другой раз.
— Нет, — Валентина Сергеевна встала. — Никуда вы не уйдёте. Катя, ты подпишешь эти документы. Потому что если не подпишешь, то Артём подаст на развод. И тогда ты всё равно будешь делить квартиру, только через суд. А это долго, дорого и неприятно.
Я смотрела на мужа. Неужели он способен на такое? Неужели эти пять лет ничего не значили?
— Артём, — позвала я. — Посмотри на меня.
Он поднял глаза. В них была пустота.
— Ты согласен с этим? Ты правда готов развестись, если я не отдам квартиру?
— Мама считает, что так будет правильно, — ответил он.
Мама считает. Снова эти слова. Только теперь они звучали как приговор.
— Знаете что? Я не буду ничего подписывать. И разводиться тоже не буду. Это моя квартира, и она останется моей. А вы… Вы можете делать что хотите.
Я направилась к выходу, но Валентина Сергеевна преградила путь.
— Ты пожалеешь об этом, девочка. Я сделаю твою жизнь невыносимой.
— Вы уже сделали, — ответила я и вышла.
На улице было холодно. Я вызвала такси и поехала домой. В голове крутились события вечера. Как это возможно? Как человек, которого любишь, может предать так легко?
Дома я заперла дверь и легла на диван. Телефон разрывался от звонков — Артём, его мать, снова Артём. Я выключила звук.
Утром меня разбудил стук в дверь. Громкий, настойчивый. Я посмотрела в глазок — Валентина Сергеевна.
— Открывай! — кричала она. — Я знаю, что ты дома!
Я не стала открывать. Села на кухне, заварила чай и слушала, как она колотит в дверь. Потом всё стихло.
