— Плохо, — Артём потёр лицо руками. — Кричала, угрожала, плакала. Сказала, что я предатель, что выбрал жену вместо матери.
— Что это нормально — выбирать жену. Что я взрослый человек и имею право на свою жизнь.
Я смотрела на него и пыталась понять — правда ли это? Или очередная попытка манипуляции?
— Артём, я хочу верить тебе. Но как? Ты уже однажды предал меня.
— Знаю, — он взял мою руку. — И я готов доказывать, что изменился. Сколько потребуется. Катя, я не хочу терять тебя из-за маминых амбиций.
— А что с наследством? Она же грозилась лишить тебя всего.
— Пусть лишает, — он пожал плечами. — Мне важнее сохранить семью, чем получить её деньги.
Это было неожиданно. Артём, который всегда прислушивался к матери, вдруг проявил характер.
— Абсолютно. Катя, эти дни без тебя были адом. Мама довольна, что ты ушла, строит планы, как мы будем жить в её квартире. А я понял, что не хочу такой жизни. Не хочу быть маменькиным сынком до старости.
Я молчала, переваривая услышанное. Внутри боролись два чувства — желание простить и страх повторения ситуации.
— Что ты предлагаешь? — спросила наконец.
— Давай начнём сначала. Установим границы для мамы. Если она хочет общаться — пожалуйста, но без вмешательства в нашу жизнь. Если нет — это её выбор.
— А если она снова начнёт манипулировать? Угрожать?
— Тогда я прекращу общение совсем, — Артём сжал мою руку. — Катя, я выбираю тебя. Окончательно и бесповоротно.
Я смотрела в его глаза и видела искренность. Может быть, этот кризис был нужен, чтобы он наконец повзрослел?
— Хорошо, — сказала я. — Попробуем. Но если ты снова…
— Не снова, — перебил он. — Обещаю.
Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение последних дней отпускает. Конечно, проблемы никуда не делись. Валентина Сергеевна не смирится так просто. Будут ещё звонки, скандалы, попытки вернуть контроль. Но теперь мы будем бороться вместе.
Прошло три месяца с того вечера. Жизнь постепенно наладилась, хотя и не без трудностей.
Валентина Сергеевна сдержала угрозу — написала завещание, в котором всё имущество отходило дальним родственникам. Артём узнал об этом от тётки, которая позвонила поздравить с днём рождения и между делом сообщила новость.
— Ну и пусть, — сказал он, выключив телефон. — Мне не нужны её деньги.
Свекровь пыталась восстановить отношения. Звонила, писала сообщения, даже приезжала пару раз. Но мы держались твёрдо — общение только на наших условиях, без манипуляций и вмешательства.
Постепенно она смирилась. Звонки стали реже, требования исчезли. На день рождения Артёма она прислала поздравление и даже подарок — без упрёков и намёков.
— Может, позвать её в гости? — предложил Артём. — Всё-таки мама.
— Если хочешь, — согласилась я. — Но правила остаются прежними.
Валентина Сергеевна пришла с пирогом и букетом цветов. Села за стол, пила чай, расспрашивала о работе. Ни слова о квартире, о завещании, о том, что Артём предал её.
— Спасибо, что пригласили, — сказала она, уходя. — Я… я многое переосмыслила за это время.
