Она отключила звук на звонках со свекровью. Через две недели подала документы. Митя не возражал.
Света как-то спросила:
Яна задумалась. Жалела ли она? О времени, потраченном на брак с человеком, который не хотел взрослеть? О попытках изменить того, кто не собирался меняться?
— Жалею только о том, что не сделала этого раньше. Я три года пыталась быть идеальной женой. Терпеливой, понимающей. Думала, что он изменится, что он увидит, что так нельзя. Но он не хотел видеть. Ему было удобно.
— Спокойно. Впервые за долгое время — спокойно.
И это была правда. В новой квартире Яна чувствовала себя легко. Никто не критиковал, как она готовит или убирает. Никто не требовал зарплату. Никто не звонил матери по десять раз на дню.
Она приходила с работы, готовила себе ужин, смотрела фильм или читала книгу. Простые вещи, которые раньше казались невозможными.
Через месяц ей на почту пришло сообщение от Тамары Ивановны. Соседка каким-то образом узнала ее рабочий адрес:
«Яночка, не хочу лезть не в свое дело. Но Митя совсем скис. Ходит как потерянный. Вероника Витальевна, кстати, снова к нему переехала. Живет теперь там постоянно. Командует им, как прежде. Я вот подумала — может, он наконец поймет, что натворил. А может, так и будет всю жизнь маменькиным сынком. Ты правильно сделала, что ушла. Жизнь у тебя впереди.»
Яна прочитала письмо и удалила его. Ей не было больно. Не было обидно. Было только облегчение от того, что она больше не часть этой истории.
Развод оформили через три месяца. Митя пришел на заседание один. Они расписались в документах молча, не глядя друг на друга. На выходе он окликнул ее:
— Может, еще не поздно? Может, попробуем?
Она покачала головой:
— Митя, ты изменился?
— Твоя мама живет с тобой?
— Да. Но это временно.
— Она говорит тебе, что делать?
— Ну… иногда советует.
— Ты слушаешь эти советы?
— Вот видишь. Ничего не изменилось. И не изменится. Потому что ты не хочешь. Желаю тебе счастья, Митя. Правда желаю. Но без меня.
Она ушла, не оглядываясь.
Прошло еще два месяца. Яна привыкла к новой жизни. К тишине в квартире. К тому, что можно планировать выходные, не спрашивая ни у кого разрешения. К тому, что деньги в кошельке — ее деньги, и она сама решает, на что их тратить.
Света иногда спрашивала, не одиноко ли ей. Яна отвечала честно — нет. Одиночество — это когда ты один и тебе плохо. А ей было хорошо. Она была сама по себе, и это было правильно.
Однажды вечером она сидела на подоконнике своей квартиры с кружкой в руках и смотрела на город. Огни в окнах, машины внизу, люди, спешащие по своим делам. Где-то там жил Митя со своей матерью. Где-то там была ее прошлая жизнь, от которой она отказалась.
И ей не было жаль. Совсем.
Телефон завибрировал. Сообщение от Светы: «Как ты?»
«Хорошо. Правда хорошо.»
Яна допила и поставила кружку на стол. Завтра будет новый день. Без Мити, без Вероники Витальевны, без попыток переделать кого-то под себя. Просто ее день. Ее жизнь. И это было лучшее, что с ней случалось за последние три года.
