— Вера? Это Роман Николаевич, — голос был спокойный, немного усталый. — Дядя Вадима. Мы пару раз виделись на семейных праздниках.
— Здравствуйте, — Вера напряглась.
— Я в курсе ситуации. Вадим мне рассказал. Точнее, Катя рассказала, а я уже с племянником поговорил, — он помолчал. — Хочу сказать — ты права.
Вера молчала, не зная, что ответить.
— Моя сестра хороший человек, но она не умеет отпускать. Никогда не умела. После того, как её муж ушёл, она всю себя посвятила Вадиму. Это правильно, но она не заметила, как сын вырос. Для неё он до сих пор ребёнок.
— Роман Николаевич, я не хочу никого обидеть…
— Ты никого не обижаешь. Ты просто хочешь жить нормальной жизнью. Это естественно, — он вздохнул. — Я с Вадимом вчера говорил. Долго говорил. Кажется, до него начало доходить.
— Правда? — Вера почувствовала слабую надежду.
— Не знаю, насколько хватит. Катя — моя сестра, я её люблю, но она может быть очень настойчивой. Если Вадим заберёт у неё ключи, она устроит концерт. Будет звонить, плакать, жаловаться всем родственникам.
— Вот и хорошо. Значит, у вас есть шанс, — он помолчал. — Держись, девочка. И не сдавайся.
После этого разговора Вера почувствовала себя немного увереннее. Хотя бы один человек из семьи Вадима её понимал.
Вечером воскресенья она вернулась домой. Открыла дверь своим ключом — в квартире было тихо. На кухне горел свет.
Вадим сидел за столом. Перед ним стояли две тарелки с какой-то едой — он явно пытался что-то приготовить, но получилось не очень.
— Привет, — он поднял глаза. — Я сделал ужин. Правда, получилось странно.
Вера молча прошла на кухню, села напротив.
— Я думал, — начал Вадим. — Много думал. Дядя Рома приезжал, мы разговаривали. Он сказал… в общем, сказал правильные вещи.
— Завтра утром поеду к маме. Заберу ключи. Скажу, что она должна предупреждать о визитах.
Вера ничего не ответила, просто смотрела на него.
— Только ты пойми, — Вадим нервно провёл рукой по волосам. — Она взорвётся. Будет орать, плакать. Наговорит мне кучу гадостей. И тебе тоже наговорит. Будет звонить всем родственникам, жаловаться.
— Не понимаешь ты, — он покачал головой. — Моя мама… она умеет давить. Очень умеет. Она будет названивать каждый день. Говорить, что я её предал. Что ты меня настроила против неё.
— Вадим, я готова к этому.
— А я не готов! — он вдруг повысил голос, потом сник. — Извини. Просто… мне тяжело. Она всю жизнь для меня жила. А я теперь должен её обидеть.
— Ты не обижаешь. Ты просто устанавливаешь нормальные отношения.
— Для неё это одно и то же, — Вадим встал, подошёл к окну. — Но ты права. Я понял. Если я сейчас не сделаю этого, мы с тобой не выживем. Правда?
Он обернулся, посмотрел на неё.
— Я попробую. Не обещаю, что получится идеально. Но попробую.
В понедельник утром Вадим уехал к матери. Вера осталась дома — взяла отгул. Сидела на кухне и ждала. Телефон лежал на столе. Она смотрела на него и понимала, что сейчас начнётся.
Первый звонок раздался в одиннадцать. Екатерина Николаевна. Вера не взяла трубку.
