Второй — через пять минут. Снова не взяла.
Третий звонок был от Вадима.
— Всё. Забрал, — голос звучал устало. — Она орала полчаса. Говорила, что я неблагодарный сын. Что ты меня настроила против неё. Что я её предал.
— Плохо. Очень плохо, — он помолчал. — Но я сказал всё, что нужно. Объяснил, что люблю её. Что она всегда будет желанной гостьей. Но по предварительному звонку.
— Нет. Она сказала, что больше никогда не переступит порог этой проклятой квартиры. И что я для неё больше не сын.
— Мне тоже, — он вздохнул. — Приеду через час. Держись, она тебе сейчас звонить начнёт.
Он не ошибся. Через десять минут телефон снова зазвонил. Екатерина Николаевна. Вера колебалась, потом всё же ответила.
— Ты довольна?! — голос свекрови был полон ярости. — Настроила сына против матери! Я всю жизнь ему посвятила, а он меня из-за тебя выгнал!
— Екатерина Николаевна, никто вас не выгонял…
— Замолчи! Ты разрушила мою семью! Ты отобрала у меня сына! Я тебе никогда этого не прощу!
— Я просто хотела, чтобы вы предупреждали о визитах…
— Да кто ты вообще такая?! Три года назад жила в общежитии! Я вам пятьдесят тысяч дала! На эту квартиру! А ты теперь из неё меня гонишь!
— Никто вас не гонит. Вы можете приходить в гости. Просто позвоните заранее.
— Я не приду больше никогда! Слышишь?! Никогда! — в голосе появились слёзы. — И сына своего больше не увижу. Он для меня умер… то есть, его для меня больше нет!
Гудки. Екатерина Николаевна бросила трубку.
Вера положила телефон на стол. Руки дрожали. Она понимала, что так и будет. Что свекровь не успокоится. Что будет продолжаться долго. Но другого выхода не было.
Вадим вернулся через час. Молча прошёл на кухню, сел напротив Веры.
— Мама звонила? — спросил он.
— Сказала, что никогда не придёт. И что ты для неё… больше не существуешь.
Вадим кивнул. На лице не отражалось никаких эмоций, но Вера видела, как у него дёргается скула.
— Пройдёт, — сказал он наконец. — Дядя Рома обещал с ней поговорить. Сказал, что через пару недель она начнёт остывать.
— Тогда не остынет, — он посмотрел на неё. — Вера, я сделал выбор. Понимаешь? Я выбрал тебя. Выбрал нашу семью. Маме это не нравится, но это моё решение.
Вера протянула руку через стол. Вадим взял её ладонь в свою.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что. Просто… дай мне время привыкнуть. Мне тяжело. Очень тяжело.
Они сидели так несколько минут, держась за руки. За окном шумел ветер, на улице кто-то громко разговаривал по телефону.
Следующие две недели были тяжёлыми. Екатерина Николаевна звонила Вадиму каждый день. Он брал трубку, слушал упрёки, молчал. Иногда пытался объясниться, но свекровь не слушала. Просто выплёскивала обиду и гнев.
Вере она тоже звонила. Первые дни Вера пыталась разговаривать, объяснять. Потом перестала брать трубку. От родственников Вадима начали приходить странные сообщения. Кто-то писал, что она разрушила семью. Кто-то просто осуждающе молчал.
