В этот момент зазвонил мой телефон. Я поставил его на громкую связь.
— Ну что, Андрей Викторович? — раздался в трубке грубый, хриплый голос Сереги. — Время вышло. Деньги где?
— Я… я ищу, — пролепетал я дрожащим голосом. — Дайте еще неделю!
— Какую неделю?! Ты нам пятнадцать лямов должен! Ты подписал поручительство? Подписал. Твой партнер сбежал с кассой? Сбежал. Теперь ты платишь. Если завтра до обеда не будет первого транша — пеняй на себя. Квартиру твою мы уже на карандаш взяли. И машину. И родственников твоих найдем, всех потрясем. Понял?
Серега бросил трубку. В комнате повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Эклер выпал из руки Галины Петровны и шлепнулся кремом на ковер, но она даже не заметила.
Лена выбежала из спальни, услышав крики.
— Андрей, что это было? Какие пятнадцать миллионов?
Я поднял на них глаза, полные «ужаса».
— Прости меня, Лена. Я скрывал… Я хотел как лучше. Мой бизнес-партнер… он подставил меня. Мы брали кредит на развитие, я был поручителем. Он исчез. Все счета фирмы арестованы. Мои личные карты заблокировали час назад.
— И что теперь? — прошептала Лена. Она побледнела так, что стала сливаться со стеной.
— Теперь всё, — я развел руками. — Банкротство. Завтра придут приставы описывать имущество. Технику, мебель, шубы, драгоценности. Всё, что имеет ценность. Квартиру выставят на торги.
Галина Петровна медленно поднялась с кресла.
— И мою… шубу? — спросила она.
— Всё, что находится в квартире, считается имуществом должника, если нет чеков, доказывающих обратное, — соврал я, глядя ей в глаза. — А у вас чеки сохранились с восемьдесят девятого года?
— Нет… — выдохнула она.
— Но это не самое страшное! — воскликнул я, вскакивая и начиная нервно ходить по комнате. — Самое страшное — нам негде жить!
Я подбежал к теще и схватил её за руки.
— Мама! Галина Петровна! Вы — наша последняя надежда! Вы не представляете, как я рад, что вы здесь! Бог вас послал!
Она попыталась отдернуть руки, но я держал крепко. В её глазах плескался панический страх.
— В каком смысле? — просипела она.
— Мы едем к вам! В деревню! — радостно объявил я. — Прямо завтра! Я уже нашел грузовик, знакомый за бутылку довезет. Мы заберем всё, что успеем спрятать от приставов — пару матрасов, старую посуду… И будем жить у вас!
Я видел, как в её голове прокручиваются сценарии, один страшнее другого.
— У меня дом маленький… — начала она отступать.
— В тесноте, да не в обиде! — я перешел в наступление. — Мы с Леной молодые, нам много не надо. Будем спать на полу в кухне. Я устроюсь в колхоз, буду навоз кидать. Лена… ну, Лена тоже что-нибудь найдет, коров доить научится. Главное — мы будем вместе! Семья!
И тут я выложил главный козырь.
— И ваша пенсия, мама! Это же наше спасение! Моей зарплаты больше нет, все будут списывать в счет долга. Ленкину зарплату тоже могут арестовать, как жены созаемщика. Так что жить будем на вашу пенсию. Втроем. Придется, конечно, затянуть пояса. Никаких конфет и колбасы, только картошка и вода. Но мы выживем! Вы же не бросите нас?
