— Мы не пойдем в комнату, Елизавета Петровна, — голос Анны звенел сталью. — Мы пойдем отсюда насовсем.
— Ой, да куда вы денетесь, голодранцы! — захохотала Марина.
Анна молча взяла плачущего Дениса за руку, прошла в спальню, за десять минут побросала вещи в две сумки. Когда они выходили в прихожую, Сергей выбежал следом:
— Ань, ты чего? Ну покричала мама, с кем не бывает… Завтра остынет. Куда ты на ночь глядя?
— Я — к себе. В свою жизнь, где моего сына будут любить. А ты оставайся, Сережа. С мамой. Ты же так и не вырос из ее коротких штанишек.
Жизнь после этого разделилась на «до» и «после». Они скитались по съемным углам, жили в общежитии с тараканами. Анна работала на износ — дежурства, уколы на дому, мытье полов в подъездах. Но в их маленьком мире царила любовь.
Денис рано повзрослел. Он видел, как мать приходит с работы, едва передвигая ноги, и садится проверять его уроки. Он видел, как она отказывает себе в новой обуви, чтобы купить ему энциклопедию.
— Мам, я вырасту и стану врачом, — говорил он ей, прижимаясь к теплому плечу. — Я вылечу всех. И тебя, чтобы ты никогда не уставала. И у нас будет большой дом.
— Будет, сынок, обязательно будет, — улыбалась она, гладя его по темным вихрам. — Ты у меня самый лучший. Самый родной.
Отец исчез из их жизни быстро. Пару раз он приходил пьяный, жаловался, что мать его «запилила», просил денег. Потом перестал. Алименты приходили смешные — Сергей официально устроился сторожем, чтобы платить копейки, хотя продолжал работать на стройках «в черную». Елизавета Петровна всем знакомым рассказывала, что невестка-гулящая сбежала с любовником, опозорив семью.
Денис учился яростно. Он вгрызался в гранит науки с упорством человека, которому нужно доказать всему миру свое право на существование. Золотая медаль. Бюджетное место в лучшем медицинском вузе. Красный диплом. Ординатура по кардиохирургии.
Он знал, что «родные» внуки — Ваня и Лена — живут иначе. До него доходили слухи. Ваня дважды вылетал из института, разбил три машины, купленные бабушкой, и плотно сидел на шее у семьи. Лена мечтала стать моделью, потом блогером, потом дизайнером, но в итоге просто тянула деньги из бабушкиной пенсии и маминой зарплаты на бесконечные тусовки.
Время не пощадило Елизавету Петровну. В семьдесят пять лет она превратилась в высохшую, желчную старуху, которая держалась только на силе собственного высокомерия. Квартира ветшала, потому что денег на ремонт не было — все «съедали» любимые внуки.
Марина, ее дочь, постарела раньше времени, измученная капризами своих детей и собственных неудачных браков. Сергей спился окончательно и жил в маленькой комнате, превратившись в безвольную тень, которую мать шпыняла по привычке, но уже без былого огня.
Беда пришла в дождливый ноябрьский вторник.
