Вечером ему стало совсем плохо. Он лежал на диване, и в тишине ему вдруг безумно захотелось домой. Не в эти холодные съемные стены, а туда, где пахло пирогами, где Наташа знала, где лежат таблетки от давления, где было спокойно и надежно.
«Она простит, — подумал он, и эта мысль стала спасительной соломинкой. — Она же никчемная без меня. Наверняка сидит там, плачет, ждет. Я приду, покаюсь, скажу, что бес попутал. Женщины любят прощать. Заживем как раньше. Она меня выходит».
Эта уверенность придала ему сил. На следующий день, кое-как приведя себя в порядок, он поехал по старому адресу.
Звонок в дверь прозвенел, когда Наташа и Андрей готовили ужин. Это была их маленькая традиция — готовить вместе по пятницам. На кухне играл джаз, на столе стояла открытая бутылка красного вина, а в духовке (в новой духовке, которую купил Андрей) запекалось мясо.
— Кто бы это мог быть? — удивилась Наташа, вытирая руки. — Мы никого не ждем.
— Может, курьер? Я заказывал книги, — предположил Андрей, нарезая салат.
Наташа пошла открывать. Она была в простых домашних брюках и футболке, босиком, с распущенными волосами. Но сейчас она чувствовала себя увереннее, чем в любом вечернем платье.
Она открыла дверь и замерла.
На пороге стоял Павел. Но боже, что с ним стало! За полгода он постарел лет на десять. Осунувшийся, серый цвет лица, бегающие глаза. Его пальто, когда-то шикарное, выглядело помятым, на лацкане виднелось пятно.
— Наташа… — его голос дрогнул.
Он окинул её взглядом и явно растерялся. Он ожидал увидеть разруху, заплаканную женщину в старом халате, а перед ним стояла цветущая, красивая хозяйка положения. За её спиной виднелся обновленный интерьер прихожей — светлые обои, стильная картина.
— Здравствуй, Паша, — холодно произнесла она. — Зачем пришел?
Павел попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой, которая раньше действовала безотказно, но вышла жалкая гримаса.
— Ну что ты так официально? Я же не чужой человек. Проезжал мимо, дай, думаю, проведаю. Как ты тут… справляешься. Может, помощь нужна? Счетами, деньгами?
Наташа едва сдержала смех.
— Помощь? От тебя? Паша, я слышала, у тебя суды с поставщиками и арестованные счета. Тебе самому помощь не нужна?
Павел дернулся, как от пощечины.
— Сплетни собираешь? — огрызнулся он, пытаясь вернуть прежний тон хозяина. — У меня временные трудности. Бизнес — это живой организм. Я всё решу. Я вообще-то пришел поговорить о нас.
Он сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство.
— Наташ, я погорячился тогда. Кристина… это было наваждение. Кризис возраста, сама понимаешь. Мужчины — существа слабые. Но я понял главное: ты — моя семья. Я готов вернуться. Я прощаю тебе твои обиды, давай начнем сначала. Я устал, Наташа. Мне нужен дом.
— Тебе нужна сиделка и кухарка, — раздался спокойный мужской голос.
Из кухни вышел Андрей. В одной руке бокал вина, в другой — нож для сыра. Он выглядел внушительно: высокий, широкоплечий, в домашнем свитере, который подчеркивал спортивную фигуру.
