— Перспектива? — Ирина чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я для тебя — неперспективный актив? Я, которая продала бабушкины украшения, чтобы оплатить твою учебу в Лондоне? Я, которая выхаживала тебя после аварии, вынося судна, когда ты лежал поломанный полгода?
Дмитрий закатил глаза.
— Опять ты начинаешь этот счет выставлять. «Я для тебя, я для тебя…». Это была твоя обязанность как матери. Ты выполнила свою биологическую функцию. Вырастила, подняла. Всё. Теперь у каждого своя дорога. Мам, ты объективно уже не нужна в нашей новой схеме. У папы молодая жена, у меня карьера, личная жизнь. Не висни гирей на ногах.
— Пойдем, сын. Лена ждать не любит. Ира, ключи от дачи положи на тумбочку. И постарайся собрать вещи побыстрее, риелтор придет в четверг фотографировать квартиру. Не позорь меня, приберись тут.
Они ушли. Два самых родных человека. Муж, с которым она делила жизнь тридцать лет, и сын, которого она любила больше жизни. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком.
Ирина осталась одна в тишине, которая звенела в ушах. Она подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела уставшая женщина с потухшими глазами. «Отработанный материал», — прошептала она.
В тот вечер она не плакала. Слез не было. Внутри выжгло всё. Она механически начала складывать книги в коробки. Достоевский, Толстой, детские сказки, которые она читала Диме… Сказки полетели в мусорное ведро. В жизни нет места сказкам.
Месяц прошел как в тумане. Ирина нашла крошечную квартиру на окраине города, в старой пятиэтажке. Деньги, которые «щедро» выделил Виктор, растаяли мгновенно: залог, переезд, покупка самого необходимого, ведь из старой квартиры ей не разрешили забрать даже стиральную машину — «она входит в стоимость квартиры для покупателей», сказал Виктор.
Ей пришлось искать работу. Диплом инженера тридцатилетней давности никому не был интересен. Везде требовались молодые, амбициозные, «с горящими глазами». Ирина устроилась ночным диспетчером в таксопарк и уборщицей в утренние часы в офисный центр. Она спала по четыре часа в сутки, ела пустую гречку и училась жить заново. Жить с дырой в груди размером с вселенную.
Сын не звонил. Зато Ирина видела его жизнь в соцсетях. Общие знакомые, «доброжелатели», пересылали ей фото. Вот Дима, Виктор и Лена на курорте. Лена в бикини, с аккуратным беременным животиком, смеется, обнимая Виктора. А рядом стоит Дима, улыбается во весь рот и держит руку на плече у мачехи. Слишком по-свойски. Слишком интимно.
Подпись под фото гласила: «Настоящая семья — это когда все на одной волне. Ждем братика!»
Ирина смотрела на это фото и чувствовала странный укол интуиции. Что-то в взгляде Дмитрия, направленном на молодую жену отца, было неправильным. Но она отогнала эти мысли. Какое ей дело? Они вычеркнули её. Она умерла для них.
Но судьба любит злые шутки. И сценарий, который казался Виктору и Дмитрию идеальным, уже начал давать трещины, о которых они пока не подозревали.
