— Общие? — переспросила она с ледяной усмешкой. — А когда ты покупал себе новую удочку за двадцать тысяч, а мне отказывал в новых сапогах, это были общие деньги? Когда ты говорил: «Моя квартира — мои правила», это было общее? Нет, дорогой. Ты годами внушал мне, что я иждивенка. Что я ем твой хлеб. Что я должна быть благодарна за каждый кусок.
Она встала и подошла к окну. На улице начинался дождь, но ей было тепло.
— Я скрывала это, потому что знала: если ты узнаешь, ты заберешь всё. Ты бы заставил меня вложить деньги в твою машину, в дачу твоей мамы, в твои бесконечные «хотелки». А мой бизнес ты бы уничтожил, потому что не перенес бы, что жена успешнее тебя.
Игорь тяжело дышал. Агрессия сменилась паникой. Он вдруг осознал масштаб катастрофы. Дело было не только в деньгах, которые проплыли мимо него. Дело было в том, что прямо сейчас, в эту секунду, рушился его мир, где он был царем и богом.
— Света, подожди… — он сбавил тон, голос стал заискивающим. — Ну зачем так резко? Ну, молодец, удивила. Я… я горжусь тобой! Правда! Ну, перегнул я вчера с пацанами, был не прав. С кем не бывает? Давай всё обсудим. С такими деньгами мы же можем… мы можем ипотеку взять побольше! В Турцию поедем, в пятерку! Я машину поменяю, буду тебя возить товар твой отправлять…
Светлана смотрела на него с брезгливостью. Как быстро он переобулся. Как только запахло деньгами, «глупая домохозяйка» превратилась в объект гордости и спонсора его желаний.
— Нет, Игорь. Мы никуда не поедем.
Она достала из папки последний лист. Заявление о расторжении брака.
— Куда?! — взвизгнул он. — Ты не можешь! У нас ребенок! Ты хочешь лишить сына отца из-за своих амбиций?
— Я хочу, чтобы сын не видел, как его отец унижает мать. Я хочу, чтобы он вырос мужчиной, который уважает женщин, а не таким, как ты. Квартиру я уже сняла. Вещи мы с Максимом собрали, пока ты был на работе. Основное уже там. Остались мелочи.
Она кивнула на два чемодана, которые стояли в прихожей, прикрытые куртками. Игорь даже не заметил их, когда вошел.
— Света, не дури! — он схватил её за руку. — Ты одна не справишься! Бизнес сегодня есть, завтра нет! Приползешь ведь обратно!
Она спокойно, но с силой высвободила руку.
— Я справляюсь уже три года, Игорь. Я тащу на себе дом, ребенка, бизнес и твое раздутое эго. Без последнего пункта мне будет гораздо легче.
В этот момент дверь детской открылась, и вышел Максим. Он был уже одет в куртку, за спиной висел рюкзак.
— Мам, такси приехало, — тихо сказал он, глядя на отца исподлобья.
Игорь посмотрел на сына, потом на жену. Он понял, что проиграл. Проиграл не сегодня, а тогда, когда впервые назвал её «просто домохозяйкой», когда перестал видеть в ней человека.
— Валите! — зло бросил он, отворачиваясь к окну. — Валите! Посмотрим, как вы запоете через месяц! Ни копейки алиментов не получите!
— Оставь свои копейки себе, — бросила Светлана через плечо, открывая дверь. — Купи себе на них немного совести. Хотя вряд ли хватит.
