«Расходы» — всё, что угодно, только не лекарства. Только один раз фигурировало слово «аптека» — рядом 1 300 рублей, и рядом же приписка: «жалею, деньги на ветер». Ксения закрыла тетрадь. Медленно. Очень аккуратно, ровно по сгибу. — Ты чего там нашла? — оживилась Нина Петровна, заглядывая через плечо. — Ой, ну я так, для себя… Чтобы не путаться… — Поняла, — ровно сказала Ксения. — Очень… полезные записи. Свекровь быстро отодвинула тетрадь, как будто та вдруг стала опасной. — Ты не обижайся, доча, — затараторила она. — Я же не знала, что ты придёшь. Ты же обычно просто переводишь, я стараюсь тебе лишний раз не тревожить. Старухе же тоже жить хочется, а пенсии… сама понимаешь… — Понимаю, — кивнула Ксения. — Именно поэтому, Нина Петровна, давайте теперь жить… по-честному. Свекровь напряглась. — Это как? Ксения взяла тетрадь, открыла на последней странице и спокойно положила её между собой и свекровью. — Вы позвоните при Андрее. И при нём же расскажете, какие у вас расходы. На всё. На маникюр, шубу, кофе. И скажете честно, что «лекарства» — это другое слово для «мне просто хочется красиво жить за счёт сына и его жены». Нина Петровна побледнела, будто кто-то выключил свет в её голове. — Ты с ума сошла… — прошептала она. — Как ты можешь так говорить? Я мать его! — А я жена, — спокойно ответила Ксения. — И у меня тоже есть право не быть вечным банкоматом. Она поднялась. — Вечером будем у вас с Андреем. Приготовьте, пожалуйста, тетрадь. Разговор будет коротким. Свекровь схватила тетрадь, прижала к груди, как ребёнка. — Не смей рассказывать ему! Он переживать будет! Ему нельзя нервничать, у него сердце! Ксения посмотрела ей прямо в глаза. — Зато моим нервам, Нина Петровна, никто таблетки не выписывает. Так что давайте хотя бы перестанем друг друга обманывать. Она развернулась и ушла, оставив на столе пакет с настоящими лекарствами — единственный честный расход за три месяца. «Андрей, у твоей мамы нет болезни. У неё — хобби за мой счёт» Вечером Ксения не стала заранее готовить мужа.
Когда предупреждаешь — человек успевает придумать оправдания, перевести стрелки, сыграть обиду.
А правда любит внезапность. Андрей сидел на диване, листал телефон, ноги — на столике.
Типичная поза человека, который уверен, что мир вокруг него — обслуживающий персонал. — Поехали к маме? — спросила Ксения.
— Чего так вдруг? Ты же устала.
— Надо. Разговор семейный. Он пожал плечами. — Ну поехали. Только давай без дрязг. Мама и так переживает, давление у неё скачет. Давление.
Ксения сжала руль так, будто хотела сломать пластик. Нина Петровна встретила их с театральной грацией: платочек, скорбное лицо, томный вздох. — Олечка… Андрюша… проходите… Я слабая сегодня… давление… сердце… Ксения сразу заметила:
— туфли с новым каблуком,
— на столе — коробка с круассанами из дорогой пекарни. Странная слабость, подумала она. Они сели.
Ксения положила тетрадь на стол.
