Свекровь дёрнулась, будто это была граната. — Мам, — начал Андрей, — Ксюха говорит, разговор важный. Ты чего опять таблетки не пьёшь? — Я… — свекровь всплеснула руками, — я старая, Андрюшенька, мне тяжело… Если б не Ксюша, я бы уже умерла, наверное… Ксения усмехнулась уголком рта. — Вот как. А по записям у вас всё отлично. И с ногтями, и с кафе, и с лотереей. Андрей нахмурился: — Каким записям? Ксения раскрыла тетрадь.
Развернула на странице «Поступления от Ксении».
Суммы сияли жирным маркером, как новогодняя гирлянда. — Мама ведёт бюджет, — сказала Ксения спокойно.
— Твой? — удивился Андрей.
— Наш. И её. За мой счёт. Он взял тетрадь.
Замер. — МАМА?! — голос сорвался. — Ты… серьёзно? Пятнадцать тысяч — на шубу? За месяц?! Ксения думает, ты лекарства покупаешь! — Андрюшечка… — свекровь всплеснула руками, — ну ты пойми… Я же женщина! Мне хочется быть красивой! А Ксюша молодая, ей не жалко… — Не жалко?! — Андрей повернулся к жене.
Впервые за долгое время — глаза в глаза.
— Ты… всё это… оплачивала? — Да, — сказала Ксения. — И не жалела. Пока не увидела, что этим пользуются. Нина Петровна вцепилась в подлокотники. — Так! Я требую уважения! Я мать! Вы мне должны! Ты, Андрюша, и она — тоже! Жена должна помогать родителям мужа! Это закон семьи! Ксения наклонилась вперёд. — У меня другое понимание семьи, Нина Петровна. Семья — это честно.
А то, что вы делали — это паразитирование. Тихое, аккуратное, милое…, но всё же паразитирование. Свекровь замахала руками: — Я сейчас упаду! Меня увезут! Вот тогда будете знать! — Упадёте — поднимем, — спокойно сказала Ксения. — Но давайте сначала поставим точки над «и». Она повернулась к Андрею: — С сегодняшнего дня я больше не перевожу вашей маме ни рубля.
— И ты — тоже не проси. Хочет маникюр — пусть делает. Хочет лотерею — пусть покупает. Но не за мои деньги. Нина Петровна вспыхнула, как лампочка: — Да как ты смеешь?! Это из-за тебя я болею! Это из-за тебя у меня давление! Ксения холодно посмотрела ей прямо в глаза. — Лекарства стоят 13000 тысяч! , — сказала она тихо. — Я купила их сегодня. Настоящие, не придуманные. И поставила на ваш стол.
А всё остальное — ваши желания. Дорогостоящие желания.
И я больше не обязана их финансировать. Андрей сидел молча.
Смотрел на суммы в тетради и, кажется, впервые видел не цифры — а ситуацию. Свекровь плакала театрально, словами без слёз: — Андрюша… Скажи ей! Я же мать! Я одна! Я слабая женщина… — Мама, — наконец сказал он. — Ты… переборщила. Эти два слова ударили её сильнее, чем всё, что сказала Ксения. — Что?!
