Мои — да. И даже в этой короткой фразе не было мести. Только факт. Свекровь рванулась вперёд: — Да как ты смеешь! Это несправедливо! Мой сын останется на улице! Полина подняла глаза: — С вашим сыном случится только то, что он сам построил. И разрушил. Я не обязана оплачивать ему выход из его решений. Свекровь впервые за всё время сорвалась: — Проститутка! Ты всё это время только и мечтала увезти квартиру! Полина даже не вздрогнула. Она устала настолько, что оскорбления стали просто шумом. — Если вам так легче, называйте. Только помните — единственная, кто пытался провернуть аферу, сидит сейчас передо мной. И это точно не я. Нотариус тихо кашлянул, пытаясь вернуть процесс в деловое русло. Через полчаса всё было готово. Документы лежали на столе. Миша поставил подпись трясущейся рукой. Полина — чётко, уверенно. Только свекровь не подписывала ничего. Но и не могла ничего изменить. Когда они вышли на улицу, воздух казался гуще обычного, словно город прислушивался. Миша догнал Полину возле выхода из бизнес-центра. — Поля… прости. Я был дураком. Я не понимаю, как так вышло… Прошу, не уходи. Я исправлю. Я всё исправлю. Оля… это ошибка. Я всё закончу. Пожалуйста… Он говорил быстро, срываясь, хватая её за слова, как утопающий хватается за любой обломок. Полина остановилась. Очень медленно. — Миша. Я тебя отпускаю. В его глазах вспыхнуло что-то отчаянное, почти детское. — Я не хочу, чтобы меня отпускали… Я хочу домой… Полина вздохнула — не тяжело, а так, будто наконец-то сбросила с плеч мешок, который давно висел мёртвым грузом. — Дом — это не то место, где тебе устраивают ловушки. И не те люди, которые прикрывают свои манипуляции словом «семья». Ты взрослый мужчина. Постарайся им остаться. Он шагнул ближе — будто пытался вернуть прошлое одним усилием воли. — Поля… Я люблю тебя. Полина улыбнулась — мягко, почти по-доброму. — Ты любишь чувство комфорта. Тишины. Уверенности. Ты не со мной боролся, ты боролся со своей беспомощностью. И ты выбрал лёгкий вариант — девушку, которая не требует, не спрашивает, не видит. Но лёгкие варианты всегда заканчиваются одинаково. — Как? — Быстро. Он опустил глаза. В этот момент он выглядел таким потерянным, что любой другой женщине стало бы жаль. Но Полина уже была не той, которой можно было управлять жалостью. Когда она уходила по асфальту, казалось, что под ногами трещит тонкий лёд. Но это был не страх. Это было освобождение. Новая глава могла быть любой — трудной, одинокой, неожиданной.
