И это его напугало куда сильнее, чем перспектива развода. Офис нотариуса встретил их прохладой, стеклом и тишиной. Всё было идеально — кроме лица нотариуса, который, увидев документы, поднял брови выше нормы. — Кто составлял контракт? — спросил он, не скрывая удивления. — Юрист, — гордо сказала свекровь. — Для защиты сына. — Для защиты? — нотариус листал документ. — Забавно. Потому что юридически этот контракт защищает только одну сторону. И это точно не ваш сын. Свекровь побледнела: — Что? Что значит не… Полина улыбнулась — спокойно, тихо, без театра. — Продолжайте. Нотариус Постучал ручкой по столу: — В этом контракте есть пункт, который делает супругу не только непретендующей на имущество мужа…, но и ответственной за его долговые обязательства. Всё. Абсолютно всё оформлено так, что если ваш сын набрал кредиты, долги, подписал гарантии — в случае подписания договора именно жена станет основным плательщиком. А не он. Свекровь задышала резко, будто кто-то перекрыл ей воздух. Полина стояла рядом — спокойная, ровная, собранная. А Миша — тот самый Миша, который «хотел лёгкости», — медленно сел на стул. У него дрожали руки. Нотариус продолжал: — Этот документ — не брачный контракт. Это финансовая ловушка. И суд, поверьте, его бы разорвал в первую же минуту. Полина наклонилась к свекрови: — Спасибо вам, Лидия Аркадьевна. Если бы не вы, я бы не узнала, что ваш сын залез в долги. И что вы хотите скинуть их на меня. Свекровь попыталась что-то сказать, но слова не выходили. Полина посмотрела на мужа: — Подписывать? Или всё же познакомим твою «Олю» с коллекторами? Миша закрыл лицо руками. Свекровь впервые за всю жизнь не знала, что сказать. Полина вздохнула легко — впервые за последние недели. — Хорошо. Тогда я подписывать ничего не буду. А вот развод — давайте оформим прямо сейчас. Я хочу закончить это красиво. В тот момент, когда слово «развод» прозвучало вслух, в воздухе что-то сместилось. Не громко, не эффектно — как прищелкивает внутренний механизм, от которого долго зависел весь дом. Полина стояла ровно, будто не она только что вытащила на свет ложь, которую ей так старательно засовывали под кожу. Миша сидел бледный, как человек, который впервые в жизни увидел свои собственные поступки без фильтров. Свекровь — та самая Лидия Аркадьевна, которая умела брать ситуацию под контроль одним движением брови, — внезапно стала маленькой, сжавшейся, потерянной. Она не ожидала такого финала.
Она рассчитывала на истерику, на слёзы, на зависимость.
