— Нет, — перебил он. — Это не только ваши дела. Это наш дом. И мы тоже имеем право голоса.
Сергей почувствовал, как сердце заколотилось. Он посмотрел на Соню, которая кивнула, сжимая своего зайца.
— Мы с Артёмом хотим, чтобы вы продали эту квартиру, — выпалила она. — И купили две. Одну для мамы, одну для папы. Чтобы мы могли жить и с тобой, и с мамой.
Лена замерла, её глаза расширились.
— Продать? — переспросила она. — Соня, ты понимаешь, что это значит?
— Да, — кивнула девочка. — Это значит, что никто не останется без дома. И мы сможем быть с вами обоими.
Артём посмотрел на отца.
— Пап, ты же всегда говорил, что главное — это мы. Семья. А не квартира.
Сергей почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он посмотрел на Лену, ожидая её реакции. Она молчала, глядя то на детей, то на фотографии на столе. Её лицо было бледным, а руки дрожали.
— Вы… правда этого хотите? — спросила она наконец.
— Мы не хотим выбирать между вами. И не хотим, чтобы вы ссорились.
Лена закрыла глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. Сергей смотрел на неё, и впервые за долгое время ему показалось, что она не враг. Просто женщина, которая так же, как и он, боится потерять семью.
— Я подумаю, — сказала она наконец. — Но… это не так просто.
— Мы знаем, — сказал Артём. — Но вы же взрослые. Вы справитесь.
Сергей посмотрел на сына, потом на дочь. Их слова были такими простыми, но в них была сила, которой он не ожидал. Может, они и правда нашли выход? Или это только начало нового витка конфликта?
Конец второй части. Согласится ли Лена на предложение детей? Сможет ли Сергей принять такой компромисс? И что ждёт их семью впереди?
— Продать квартиру? — Лена повторила слова Сони, словно пробуя их на вкус. Её голос дрожал, а взгляд метался между детьми и старым семейным альбомом на столе. — Вы понимаете, что это значит? Это же… всё, что у нас есть.
Сергей сидел напротив, чувствуя, как внутри борются надежда и усталость. Дождь за окном стих, и в гостиной воцарилась непривычная тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Артём, выпрямившись на стуле, смотрел на мать с упрямым выражением, а Соня, прижимая к груди своего плюшевого зайца, кивнула.
— Мы понимаем, мам, — тихо сказала девочка. — Но мы не хотим, чтобы вы с папой дрались. Если продать квартиру, то у вас обоих будет дом. И у нас с Артёмом тоже.
Лена покачала головой, её пальцы нервно теребили уголок альбома. Сергей видел, как она борется с собой. Эта квартира была для неё не просто жильём — это был её якорь, память о родителях, её единственная уверенность в шатком мире. Но сейчас перед ней стояли дети, и их слова, такие простые и искренние, пробивали брешь в её упрямстве.
— Лен, — начал Сергей, стараясь говорить спокойно, — может, они правы? Мы ведь можем найти компромисс. Не через суд, не через адвокатов. Ради них.
Лена посмотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь боли и раздражения.
