Андрей подошёл, тихо сказал: — Ты могла бы быть помягче. — Я могла бы. Если бы она не пыталась выкинуть меня из моей же квартиры.
— Андрей, — Вика посмотрела прямо ему в глаза, — ты с кем сейчас? Со мной или с ней?
Муж отвёл взгляд. — Не ставь меня перед выбором. — Уже поставила.
Он ничего не ответил. Просто взял куртку и вышел.
Прошла неделя. Андрей не ночевал дома три дня подряд.
Сначала он сказал, что «остался на работе», потом — что «помогает матери с ремонтом». Вика не верила. Не потому, что думала, будто он ей изменяет, — просто знала: ремонт — это отговорка. Он прячется. Прячется от разговора, от неё, от ответственности.
Телефон молчал. Сын болел — простуда, температура, насморк. Вика не спала ночами, сидела рядом с детской кроваткой, слушала, как он дышит, меняла полотенца, ставила компресс. Иногда ей казалось, что она больше не выдержит.
На четвёртый день он всё-таки пришёл. Поздно вечером, под утро почти. С запахом сигарет, которых вроде бы давно не курил.
— Привет, — сказал тихо. — Привет, — ответила она, не оборачиваясь.
Он зашёл на кухню, налил себе воды. Стакан дрожал в руке. — Ты ела? — спросил он. — Не хочу.
Молчали. Только за окном где-то шумел проезжающий грузовик, и из детской доносился хрипловатый кашель сына.
— Он опять кашляет? — спросил Андрей. — Да. Врач приходила. Сказала, вирус. — Лекарства купила? — Конечно. На что, по-твоему, живём?
Он хотел что-то ответить, но не стал. Потом вдруг тихо сказал: — Мама в больнице. Вика обернулась. — Что? — Сердце. Вчера вечером увезли.
Она села. — Серьёзно? — Да. Сказали, стресс, давление.
Пауза. — Стресс? Наверное, я виновата, да?
Он не ответил, но выражение лица говорило всё.
— Андрей, не надо. Не начинай снова. — А что? Ты её выгнала. Она перенервничала. — Я выгнала? Или она сама ушла, устроив спектакль?
Он сжал кулаки. — Ты не понимаешь. Это моя мать! — А это мой дом! — сорвалась Вика. — Мой! И я больше не позволю никому здесь мной помыкать!
Андрей молчал, потом тихо сказал: — Может, я тогда просто уйду. — Иди.
Она не ожидала, что он действительно уйдёт. Но он встал, надел куртку, не глядя сказал: — Завтра заеду за вещами.
Вика сидела до утра. Тихо, не двигаясь, смотрела на чашку на столе. На ней засохший след от чая — как ободок, граница между «было» и «нет».
Она не плакала. Только чувствовала, как внутри что-то ломается.
К утру пришла соседка — помочь с ребёнком. — Вика, ты вся белая. Что случилось? — Всё нормально, — ответила Вика. — Просто устала.
Соседка принесла суп, помогла с температурой. Вика благодарила, но всё делала машинально. В голове звучала только одна фраза:
«Завтра заеду за вещами».
На следующий день он действительно пришёл. С рюкзаком и двумя пакетами. Молча зашёл, начал складывать вещи.
— Андрей, — тихо сказала Вика, — ты хоть скажи, куда. — Пока к матери. — В больницу? — Нет, к ней домой. Она уже выписалась.
