Весной Андрей позвонил. Неожиданно. Голос — тихий, будто чужой. — Привет, Вика. — Привет. — Я хотел увидеться. — Зачем? — Просто поговорить.
Они встретились в парке. Сын катался на качелях, а они стояли в стороне. Андрей похудел, поседел у висков.
— Как ты? — спросил он. — Нормально. Работа, садик. — Мама умерла, — сказал он тихо.
Вика замерла. — Прости. — Спасибо.
Молчание. Долго. Только крики детей вокруг, ветер, запах весны.
— Знаешь, — сказал он, — я тогда думал, что всё делаю правильно. Что просто хочу мира. — А в итоге разрушил всё.
Он кивнул. — Да. Наверное.
Она посмотрела на него, и в груди шевельнулось что-то давно забытое — не любовь, не жалость, а усталое принятие.
— Андрей, — сказала она спокойно, — мы оба тогда были не правы. Но назад уже нельзя. — Я знаю.
Он улыбнулся — едва заметно. — Спасибо, что вы тогда не выгнали меня силой. — А ты ведь сам ушёл.
Он опустил глаза. — Да. И, наверное, это единственное, что я сделал без совета матери.
Когда он ушёл, Вика ещё долго стояла у качелей. Сын смеялся, солнце било в глаза, и вдруг ей показалось, что всё — не зря. Что иногда нужно пройти через одиночество, чтобы снова стать собой.
