Участковый ловко перехватил её за руку:
— Гражданка, успокойтесь, или составлю протокол.
— Мам, — Миша сжал её плечо. — Давай просто соберёмся.
— Как?! — она зашипела, вырываясь. — Ты позволишь этой стерве нас выгнать?
Яна больше не могла это слушать. Она вошла в квартиру, впервые за неделю.
Всё было перевернуто с ног на голову: грязная посуда в раковине, пятна вина на диване, пепел на ковре. В углу валялись пустые бутылки — следы Сергея.
— Где он? — резко спросила Яна.
— Уехал к друзьям, — буркнул Миша.
— К счастью для него. Иначе сейчас ехал бы в вытрезвитель.
Она прошла в спальню. Ящики комода были распахнуты, её украшения исчезли.
— Мои серьги и кольцо где?
— Это… мама хотела заложить, чтобы отдать часть долга, — Миша опустил глаза.
Яна закусила губу до боли.
— Хорошо. Тогда я забираю своё.
Она подошла к стенному шкафу, сняла со стены их общую фотографию в рамке — ту самую, со свадьбы — и со всей силы швырнула её на пол. Стекло разлетелось вдребезги.
— Вот и всё. Ваши два часа начались.
Людмила Петровна вдруг завыла:
— Куда мы пойдём?! У нас нет денег!
Яна повернулась на пороге.
— В тот самый ломбард, где лежат мои украшения. Или к Серёжке. Или вон к той тёте Гале, которая вас «терпеть не может». Мне всё равно.
— Ты не имеешь права! — закричала свекровь.
— Имею, — Яна достала телефон. — Хотите, я прямо сейчас позвоню в банк и скажу, что этот кредит — мошенничество? Тогда вы пойдёте не в ломбард, а в отделение полиции.
Миша резко поднял голову:
— Ты не сделаешь этого…
— Попробуй меня остановить.
— Два часа, — повторила Яна и вышла в подъезд, где её ждала Лена с Сашей.
Дверь закрылась. За ней раздался душераздирающий вопль Людмилы Петровны, потом грохот падающей мебели.
— Мам, это навсегда? — тихо спросила Саша.
Дождь стучал по подоконнику маленькой съемной квартирки, где Яна с Сашей жили последние десять месяцев. Развод дался тяжело — Миша до последнего пытался оспорить раздел имущества, но кредитный скандал поставил крест на его шансах. Квартира осталась за Яной.
Яна допивала кофе, когда в дверь постучали. Через глазок она увидела промокшую фигуру… Миши.
Он выглядел ужасно: впалые щеки, небритое лицо, потрепанный плащ. В руках сжимал мокрый букет дешевых гвоздик.
— Можно войти? — его голос звучал хрипло.
Яна не двигалась с места.
— Я… — он кашлянул. — Можно хотя бы Сашу увидеть?
— Она в школе. И ты прекрасно это знаешь.
Миша понуро опустил голову. Капли дождя стекали с его волос на порог.
— Яна, я… мы с мамой живем в общежитии. Сергей спился окончательно. Денег нет…
— И? — Яна скрестила руки на груди.
— Я устроился грузчиком. Отдаю половину зарплаты банку… — он поднял на нее мокрые глаза. — Я был дураком. Прости меня.
Яна медленно покачала головой.
— Ты пришел не за прощением. Тебе негде жить, вот и вспомнил про нас.
Миша резко поднял голову:
— Нет! Я действительно осознал… Мама все время твердила, что ты во всем виновата, но я понял — это она…
