— Два раза за последний год, — Вера покачала головой. — Два раза, Алла. Когда ему становилось всё хуже.
— Вера, не смей! — повысила голос Зинаида Петровна. — Он давно перестал быть мужем мне, но всегда относился к Алле хорошо. У неё свои обстоятельства. К тому же, это всё равно не оправдывает такой… такой несправедливости. Твой долг перед памятью отца — исправить его ошибку.
— Ошибку? — Вера почувствовала, как внутри что-то сжимается. — То есть его воля — это ошибка?
— Он не должен был лишать Аллу наследства, — отрезала Зинаида Петровна. — Это неправильно, и ты это знаешь. Я предлагаю тебе исправить эту несправедливость. Переоформить квартиру на сестру.
— Или хотя бы продать и разделить деньги, — добавил Михаил. — Мы бы тогда смогли взять ипотеку. Начать нормальную жизнь.
Вера ощутила, как дрожат руки. Она сжала их в замок, чтобы не выдать волнения.
— Я не буду продавать или переоформлять папину квартиру, — сказала она тихо, но твёрдо. — Это было его решение — оставить её мне. И я буду уважать его волю.
Зинаида Петровна побагровела.
— Что ж, я вижу, ты выбрала формальности вместо совести. Хороший юрист из тебя вышел! — она повернулась к Алле. — Видишь, сестра тебя в грош не ставит. Как и твой отец.
— Не впутывай папу, — голос Веры дрогнул. — Он любил нас обеих по-своему.
— По-своему? — мать горько рассмеялась. — Это называется — обделить родную дочь? А ты теперь покрываешь его несправедливость! Думаешь, он бы одобрил, что родная сестра ютится в съёмной комнате, а ты сидишь в трёхкомнатной квартире одна?
Вера сжала кулаки под столом. Что-то новое поднималось внутри — не привычная вина и не желание оправдаться. Что-то твёрдое и холодное, как камень.
— Это было его решение, — повторила она. — И я не собираюсь его нарушать.
— Мне кажется, Вера, ты не понимаешь, насколько серьезно все это, — Зинаида Петровна понизила голос, словно переходила к главному аргументу. — Ты думаешь только о себе, но когда-нибудь и ты можешь оказаться в положении, когда нужна будет помощь семьи.
Вера почувствовала, как холодеет спина. Мать никогда раньше не прибегала к таким угрозам.
— О том, что я тоже не вечна. И у меня тоже есть квартира, — Зинаида Петровна многозначительно посмотрела на неё. — И я тоже могу решить, кому ее оставить. Семья — это взаимная поддержка, а не только получение.
Михаил одобрительно кивнул, положив руку на плечо Аллы. Та продолжала смотреть в пол, но Вера заметила, как дернулся уголок ее рта. Сестра явно была в курсе этого шантажа.
— Мам, я не претендую на твою квартиру. И никогда не претендовала.
— Сейчас не претендуешь, — хмыкнула Зинаида Петровна. — А что будет через десять-двадцать лет? Думаешь, в старости тебе не понадобится помощь? Свои ипотеки ты, может, и выплатишь, но лишняя недвижимость никогда не помешает.
Алла наконец подняла глаза.
— Вер, ты пойми, никто не просит тебя просто так все отдать. Может, мы могли бы договориться. Половина денег — тебе, половина — мне.
