— Знал две недели и молчал. Позволил ей устроить это шоу на дне рождения дочери. Это предательство, Паша.
— А я твоя жена. Была.
— Знаешь, что самое грустное? Я любила тебя. Правда любила. Готова была терпеть, приспосабливаться, меняться. Но твоя мать высосала из нашего брака всю жизнь. А ты ей позволил.
— Я попробую с ней поговорить…
— Не надо. Уже поздно.
Павел встал, подошёл к окну. За стеклом темнел сад.
— Алина тоже ушла. Сказала, что я маменькин сынок. Что никогда не стану настоящим мужчиной.
Он кивнул. Постоял ещё немного и пошёл к двери. На пороге обернулся.
— Можно мне приезжать к Кате?
— Конечно. Ты её отец.
Когда его машина скрылась за поворотом, Марина вышла в сад. Вечер был тёплый, пахло жасмином. Где-то в кустах пел соловей. Она села на старые качели и закрыла глаза. Впервые за восемь лет она чувствовала себя дома.
Прошёл месяц. Марина нашла работу — удалённую, в столичной компании. Платили прилично. Дом преображался с каждым днём. Соседи, поначалу настороженные, постепенно оттаяли. Катя подружилась с местными детьми и целыми днями пропадала в саду.
Павел приезжал по выходным. Привозил игрушки, сладости. Играл с Катей, помогал по дому. Они почти не разговаривали, но враждебности не было. Просто тихая грусть о том, что могло бы быть, но не случилось.
Однажды субботним утром появилась Валентина Петровна. Без звонка, без предупреждения. Марина красила беседку, Катя помогала.
— Бабушка! — девочка бросилась к ней.
Валентина Петровна обняла внучку. Впервые Марина видела на лице свекрови что-то похожее на растерянность.
— Можно поговорить? — спросила она.
— Катюша, сходи помой кисточки, — попросила Марина.
Когда девочка убежала, женщины остались одни.
— Паша сказал, вы подали на развод.
— И алименты требуете.
— Ребёнка надо содержать.
Валентина Петровна села на скамейку. Выглядела она уставшей.
— Я всегда хотела для него лучшего.
— Нет, вы не знаете. Его отец ушёл, когда Паше было пять. К другой. Я растила его одна. Работала на трёх работах, чтобы дать ему образование. Всё для него. Всю жизнь — для него.
— И теперь не можете отпустить.
— Не могу. Он всё, что у меня есть.
— Которую вы у меня забрали.
— Я никого не забирала. Приезжайте, общайтесь. Но без манипуляций. Без контроля. Просто бабушка и внучка.
Валентина Петровна усмехнулась.
— Я не умею «просто».
— Научитесь. Если хотите быть в жизни Кати.
Они посидели в тишине. Потом свекровь встала.
— Красивый у вас сад.
— Паша сказал, вы тут ремонт затеяли.
Валентина Петровна кивнула и пошла к калитке. У машины обернулась.
— Вы сильнее, чем я думала.
— Я всегда была сильной. Просто хорошо притворялась слабой. Для вашего спокойствия.
Свекровь уехала. Больше она не пыталась вернуть их. Иногда приезжала к Кате, привозила подарки. Они с Мариной вежливо здоровались, обменивались парой фраз о погоде и расходились.
