Тамара Петровна нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию — так, как Ольга видела это только на фотографиях из молодости свекрови, где та стояла рядом с мужем в военной форме. Она отставила чашку и сложила руки на груди, словно готовясь к защите.
— Брачное соглашение? — переспросила она с лёгким презрением в голосе. — Это же бумажка, Оленька. Семья — не про бумажки. Андрей мой сын, Лена — его сестра. Если ты не поможешь, он подумает, что ты его не уважаешь. А потом — разлад, ссоры. Я не хочу, чтобы моя семья распадалась из-за такой мелочи. Квартира-то одна, а людей много. Подумай о будущем, о детях. Когда внуки родятся, они тоже должны знать, что бабушка Тамара их выручила.
Ольга невольно улыбнулась — грустно, уголком рта. Дети. Они с Андреем только-только начали говорить об этом, шепотом, по вечерам, когда он возвращался с работы и обнимал её, пахнущую ванилью от выпечки. А теперь свекровь уже расписывала их жизнь, как по нотам. Ольга встала, подошла к окну и раздвинула шторы, впуская серый свет. Улица внизу была мокрой от дождя, люди спешили под зонтами, а она вдруг вспомнила, как покупала эту квартиру пять лет назад. Одна, без чьей-то помощи. С заёмом у подруги, с ночными сменами в офисе. Это был её первый настоящий шаг во взрослую жизнь — не подарок, не наследство, а завоёванное.
— Тамара Петровна, — повернулась она к свекрови, стараясь говорить спокойно, как с подругой, а не с женщиной, которая явно привыкла к тому, что её слушают. — Давайте подождём Андрея. Он сейчас придёт, и мы все вместе поговорим. Я не хочу принимать решения за его спиной. И за вашей тоже.
Свекровь кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то хитрое — как у кошки, которая знает, что молоко всё равно будет её. Она налила себе ещё чаю и добавила сахара — две ложки, как всегда, — а Ольга вернулась к столу, чувствуя, как сердце стучит чуть чаще обычного. Дверь в квартиру открылась через полчаса, с привычным скрипом — Андрей вошёл, стряхивая воду с зонта, его щёки покраснели от холода, а в руках был букетик хризантем, купленный по дороге.
— О, гости! — улыбнулся он, обнимая Ольгу и целуя в щёку. — Мама, ты как раз вовремя — я принёс цветы, в честь твоего визита.
Тамара Петровна расцвела, вскочила и обняла сына, а Ольга смотрела на них, на эту картину материнской любви, и думала: как же всё сложно. Андрей был добрым — слишком добрым, пожалуй. Он всегда ставил семью на первое место, и это Ольга любила в нём с самого начала. Но теперь эта доброта оборачивалась против неё, как тихая река, которая незаметно подтачивает берег.
Они сели ужинать — Ольга накрыла стол заранее, с салатом из свежих овощей и запечённой рыбой, которую Андрей обожал. Разговор сначала шёл ни о чём: о погоде, о работе Андрея в строительной фирме, о том, как Тамара Петровна ходила на рынок и купила лучшие яблоки. Но Ольга чувствовала, как воздух густеет, как перед грозой. Наконец, свекровь отложила вилку и посмотрела на сына — прямо, с той материнской интонацией, от которой не спрячешься.
