— Андрюша, сынок, — начала она, — я тут с Оленькой поговорила по душам. О Леночке. Ты знаешь, в каком она положении. Развод, суды, эта сволочь её бывший всё отобрал. Квартиру, машину — всё. А наша Лена гордая, не хочет на шею садиться. Но я подумала: у Оленьки же своя квартира стоит пустая. Почему бы не пустить сестру пожить? Временно, конечно. Пока на ноги не встанет.
Андрей замер с вилкой у рта, взглянул на Ольгу — в его глазах было удивление, смешанное с лёгкой тревогой. Он знал о квартире жены, знал, что это её святое. Они говорили об этом ещё до свадьбы, когда Ольга показывала ему документы: «Это моё, Андрей. Наше будущее — вместе строить, а не делить старое».
— Мам, — сказал он осторожно, опуская вилку, — это же квартира Оли. Она её сама купила, на свои. Мы с ней договаривались…
Тамара Петровна наклонилась вперёд, её голос стал мягче, убедительнее — как у учительницы, объясняющей ученику простую истину.
— Договаривались? О чём, сынок? О деньгах? А семья — это не про деньги. Лена — твоя сестра, моя дочь. Если не помочь сейчас, потом поздно будет. Оля же добрая, она поймёт. Правда, Оленька? Ты же не оставишь нас в беде?
Ольга смотрела на мужа, ожидая его реакции. Андрей был в растерянности — это читалось по тому, как он теребил салфетку под тарелкой, по тому, как его взгляд метался между матерью и женой. Она знала его: он ненавидел конфликты, всегда старался угодить всем. Но сегодня, за этим столом, под тёплым светом лампы, Ольга решила не отступать. Не из упрямства — из уважения к себе, к тому, что она строила годами.
— Андрей, — сказала она тихо, беря его за руку под столом, — давай поговорим об этом спокойно. Лена мне не чужая, я готова помочь. Но квартира — это не просто крыша над головой. Там моя история. Я не хочу, чтобы кто-то другой там жил, пока я не готова. Может, сдать её в аренду и дать Лене деньги на съём? Или я могу одолжить на первое время. Но освобождать… нет.
Андрей сжал её пальцы — благодарно, но слабо, словно ища опору. Тамара Петровна вздохнула театрально, откинувшись на спинку стула.
— Вот видишь, Андрюша, она уже считает. Деньги, аренда… А где тепло семейное? Лена плакала вчера, говорила: «Мама, я одна, никому не нужна». Ты её сестра, Оля. Помоги.
Разговор затянулся до позднего вечера. Андрей пытался утихомиривать, предлагал компромиссы: «Может, Лена поживёт у нас, пока не найдёт что-то своё?» Но свекровь упорно возвращалась к квартире Ольги — «там места хватит, и район хороший, для работы удобно». Ольга держалась — спокойно, аргументируя, вспоминая, как сама когда-то снимала углы, как радовалась первой собственности. Наконец, Тамара Петровна встала, накинула платок.
— Ладно, подумаю, — сказала она на прощание, целуя сына в щёку. — Но ты, Оленька, подумай тоже. Семья — это не только твои желания. Спокойной ночи.
Дверь закрылась, и в квартире повисла тишина — только тиканье часов на стене и далёкий шум машин за окном. Андрей обнял Ольгу сзади, уткнувшись носом в её волосы.
