— Лиза, ты серьёзно? — Роман откинулся на стуле, его брови поползли вверх, а в голосе сквозило раздражение. — Это же моя семья! Тётя Света с дядей Колей просто хотят оформить льготы. Что тут такого?
Лиза сжала губы, чувствуя, как в груди закипает злость. Она бросила ручку, которой чертила что-то на полях блокнота, и посмотрела прямо в глаза Роману. Его лицо — всегда такое родное, с лёгкой щетиной и ямочкой на подбородке — сейчас казалось чужим.
— Ром, это моя квартира, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я копила на неё десять лет. Работала ночами, брала подработки, отказывала себе во всём. А теперь ты просишь прописать твоих родственников, чтобы они могли сэкономить на счетах? А если что-то пойдёт не так? Если они начнут претендовать на мою жилплощадь?
Роман закатил глаза и шумно выдохнул.
— Лиза, ты драматизируешь. Это же не какие-то чужие люди, это мои тётя и дядя! Они всю жизнь мне как вторые родители были. Неужели ты думаешь, что они тебя подставят?
Лиза встала, чтобы налить себе воды, просто чтобы выиграть пару секунд и не взорваться. Кухня — её гордость, с белыми шкафчиками, которые она сама выбирала, и маленьким кактусом на подоконнике — казалась сейчас тесной клеткой. За окном шумел вечерний город, где-то вдалеке гудели машины, а в соседней квартире кто-то громко включил телевизор.
Она повернулась к Роману.
— Я не драматизирую. Я просто знаю, как это бывает. Сегодня — льготы, завтра — какие-нибудь новые идеи. Это моя квартира, Ром. Моя. Не наша, не твоих родственников. Моя.
Роман смотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на обиду. Он провёл рукой по тёмным волосам, которые уже начали редеть у висков, и тихо сказал:
— Я думал, что после трёх лет брака ты перестанешь делить на «моё» и «наше».
Эти слова ударили, как пощёчина. Лиза почувствовала, как щёки запылали. Она хотела ответить, но горло сжалось, и вместо слов получилось только сдавленное:
Они замолчали. На кухне повисла тяжёлая тишина, прерываемая только тиканьем настенных часов. Лиза смотрела в окно, на огни соседних домов, и думала о том, как всё изменилось за последние месяцы. Когда они с Романом только поженились, всё было проще. Они смеялись над мелочами, мечтали о будущем, строили планы. Эта квартира, купленная на её сбережения, должна была стать их общим домом. Но теперь, когда Роман начал говорить о своей семье, о долге перед ними, Лиза почувствовала, что её границы рушатся.
Лиза всегда была осторожной. Ещё в школе она вела тетрадь, где записывала каждую копейку, потраченную на обеды, чтобы не остаться без карманных денег к концу месяца. В университете она работала официанткой, копила на курсы, чтобы получить хорошую работу. И когда за десять лет накоплений она впервые вошла в эту квартиру — однушку на окраине, с обшарпанными обоями и скрипящим паркетом — она знала: это её победа. Её собственное пространство, за которое она заплатила каждой бессонной ночью и каждым отказом от новых туфель или отпуска.
