— Оленька, что ты говоришь такое? — опомнилась свекровь Валентина Петровна, её голос дрожал от неожиданности и обиды. Она поставила свой потрёпанный чемодан на пол и прижала руку к груди, словно пытаясь унять сердце. — Мы же семья… Как ты можешь?
Ольга глубоко вдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она не планировала так взорваться. Всё должно было быть спокойно, по-взрослому — разговор, объяснения, может быть, даже компромисс. Но эти чемоданы, эти лица, полные уверенности в том, что их примут с распростёртыми объятиями… Это переполнило чашу.
— Валентина Петровна, — Ольга постаралась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Я говорю то, что думаю уже давно. Эта квартира моя. Я купила её до брака, на свои деньги, из своей зарплаты и наследства от бабушки. Вы приезжаете и объявляете, что теперь будете здесь жить. А на какие средства? Кто будет платить за коммуналку, за еду, за всё?
Свекор Николай Иванович, обычно молчаливый и спокойный мужчина с усталыми глазами, кашлянул и шагнул вперёд.
— Дочка, ну что ты начинаешь… Мы же не навсегда. Временно. У нас… ситуация сложная вышла. Сережа же наш сын, твой муж. Как же иначе?
Ольга посмотрела на Сергея. Он стоял, опустив голову, и молчал. Как всегда, молчал в такие моменты. Ей вдруг стало так горько — десять лет брака, общие мечты, планы на детей, на будущее… И вот он стоит на стороне родителей, не сказав ни слова в её защиту.
— Сережа, — тихо позвала она. — Ты тоже так думаешь? Что я должна всех вас содержать?
Сергей поднял глаза. В них была растерянность, смешанная с виной.
— Оля, ну… они же родители. Куда им деваться? Мы не можем их на улицу выгнать.
— А почему нет? — Ольга почувствовала, как голос становится твёрже. — Они взрослые люди. Всё жизнь решали сами. И вот решили — всё продали, всё потратили. На что? На твои долги, Сережа. На твои бесконечные «бизнесы», которые прогорали один за другим. На твои кредиты, которые вы с ними закрывали, продавая дачу, машину, даже бабушкину квартиру в область.
Валентина Петровна всхлипнула и достала платок.
— Оленька, как ты можешь так говорить? Мы же для семьи старались. Сергей — наш единственный сын. Когда у него проблемы были, мы не могли в стороне стоять. Помнишь, как он в тот раз в долги влез? Мы дачу продали, чтобы банк не забрал всё. А потом машина… А потом и квартиру свою пришлось…
— Помню, — перебила Ольга, и в её голосе прозвучала усталость. — Я всё помню. Как вы звонили ночами, просили денег. Как я отказывалась, а потом Сергей плакал и умолял — «мама с папой на улице останутся». Как я переводила свои сбережения, которые копила на нашу с ним жизнь. На ремонт, на ребёнка, на будущее. А вы всё брали и брали.
Николай Иванович вздохнул и присел на чемодан.
— Мы не думали, что так выйдет. Последний раз… Сергей обещал, что это верный вариант. Инвестиции в тот магазин… А потом всё рухнуло. Банк забрал нашу квартиру за ипотеку, которую мы на него взяли. Куда нам теперь?
