Ольга посмотрела на них — на этих пожилых людей, которые когда-то казались ей такими надёжными. Валентина Петровна с её вечными жалобами на здоровье, Николай Иванович с его тихим голосом и любовью к рыбалке. Они были хорошими свекрами поначалу. Помогали с ремонтом, привозили соленья с дачи, радовались, когда Ольга вышла замуж за их сына. Но потом… Потом началось.
Сергей всегда был любимчиком. Единственный ребёнок, поздний, долгожданный. Родители баловали его, как могли. Не ставили границ, не учили ответственности. Когда он в двадцать пять бросил институт — «не моё». Когда в тридцать взял кредит на «бизнес», который прогорел через полгода — «ну ничего, в следующий раз повезёт». Когда женился на Ольге — «наконец-то остепенится». Но не остепенился.
Ольга работала бухгалтером в крупной фирме, получала хорошую зарплату, копила. Сергей менял работы, как перчатки, вечно с «гениальными идеями». И каждый раз, когда идея рушилась, родители бросались спасать. Продавали, занимали, брали кредиты. Ольга терпела. Любила мужа, верила, что изменится. Но когда они продали последнюю квартиру родителей, чтобы закрыть его долги по микрозаймам… Это было слишком.
— Вы знаете, — Ольга говорила медленно, подбирая слова, — я предупреждала. Много раз. Говорила Сергею: хватит. Говорила вам: не давайте ему больше денег, он не научится. Но вы не слушали. «Наш сыночек, наш кровиночка». А теперь, когда всё потеряли, приходите ко мне? В мою квартиру?
Валентина Петровна заплакала по-настоящему, размазывая слёзы по щекам.
— Оленька, милая… Мы же не просим многого. Уголок какой-нибудь. Диван в гостиной. Мы тихо будем, не помешаем. Пенсия у нас есть, маленькая, но на еду хватит.
— Нет, — Ольга покачала головой. — Не хватит. И не в угле дело. Дело в принципе. Вы привыкли жить за чужой счёт. Сначала за свой, потом за мой. А я больше не хочу.
Сергей наконец шагнул вперёд и взял её за руку.
— Оля, пожалуйста… Не при родителях. Давай поговорим спокойно. Они действительно в беде.
Ольга посмотрела на его руку — такую знакомую, такую родную. Сколько раз она держалась за неё в трудные моменты. Сколько раз прощала.
— Сергей, — сказала она тихо, но твёрдо. — Это не их беда. Это твоя. И их. Вы вместе создали эту ситуацию. Годами. А я была рядом, предупреждала, просила остановиться. Но вы не остановились. И теперь хотите, чтобы я заплатила за всё?
Он молчал. Просто стоял и смотрел на неё, и в его глазах Ольга увидела страх. Настоящий страх потерять.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Мы же семья…
— Семья — это когда вместе решают проблемы, — ответила Ольга. — А не когда одни создают, а другие разгребают. Я устала разгребать, Сережа. Устала быть той, кто всегда платит.
Валентина Петровна подняла чемодан.
— Ну что ж… Раз мы такие ненужные… Пойдём, Коля. Не будем навязываться.
Она направилась к двери, но Ольга не остановила. Не смогла. Что-то внутри неё сломалось окончательно в этот момент.
Николай Иванович встал, тяжело вздохнув.
— Спасибо за всё, дочка. Прости нас, если смогли.
