Валентина Петровна встала и подошла к Ольге. Положила руку ей на плечо — осторожно, словно боялась, что оттолкнут.
— Доченька… Если ты Сергея простишь — мы не будем вмешиваться. Никогда. Даже если он опять… ну, ты понимаешь. Мы сами будем решать свои проблемы. А если не простишь — мы поймём. Ты нам никто не обязана.
Ольга посмотрела в её глаза и впервые за много лет увидела не свекровь-манипулятора, а просто уставшую пожилую женщину, которая наконец-то осознала, что натворила.
— Я подумаю, — сказала Ольга. — Правда подумаю. Но не сегодня. И не завтра. Мне нужно время.
Сергей кивнул, хотя видно было, как ему тяжело.
— Сколько угодно. Я подожду.
Они посидели ещё немного. Поговорили о мелочах — о погоде, о работе Ольги, о том, как Николай Иванович теперь помогает соседям по даче за небольшую плату. Валентина Петровна даже улыбнулась пару раз — настоящей, тёплой улыбкой.
Когда они собрались уходить, Сергей задержался в дверях.
— Оля… Спасибо, что открыла. И. я люблю тебя. По-настоящему. Не как раньше, когда всё легко было. А теперь — когда понял, что могу потерять.
Он ушёл. Ольга закрыла дверь и долго стояла в коридоре, прижавшись лбом к холодному косяку.
Она не знала, что будет дальше. Вернётся ли Сергей. Простит ли она. Но впервые за долгие годы почувствовала, что решение будет только её. Не родителей, не мужа, не обстоятельств. Её собственное.
А через две недели случилось то, чего она совсем не ожидала. Сергей пришёл не один. И то, что он принёс с собой, перевернуло всё с ног на голову…
— Оленька, я принёс документы, — Сергей стоял в дверях с толстой папкой в руках и выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд.
Прошло почти три недели с того дня, когда они приходили все вместе. Ольга уже начала привыкать к новой жизни: просыпаться в тишине, готовить завтрак только для себя, встречаться с подругами по вечерам и не вздрагивать от каждого звонка. Она даже записалась на курсы английского — давнюю мечту, на которую раньше «не хватало времени». И вот теперь Сергей снова на пороге, один, без родителей, с этой папкой и глазами, в которых было что-то совсем новое.
— Какие документы? — спросила она, не приглашая войти.
Он сделал шаг вперёд, потом остановился.
— Можно войду? Пять минут. Потом уйду, если скажешь.
Ольга посторонилась. Они прошли на кухню — привычное место для всех серьёзных разговоров.
Сергей положил папку на стол и открыл её дрожащими пальцами.
— Вот. Это заявление на развод. Я уже подписал. И отказ от каких-либо претензий на твою квартиру. Нотариус заверил. И ещё… — он достал второй комплект бумаг, — это договор дарения. Родители переоформили на тебя ту маленькую квартиру в области, которая от тёти осталась. Они её сдавали, помнишь? Теперь всё твоё. Деньги с аренды будут приходить тебе на счёт.
Ольга смотрела на бумаги, не веря глазам. Она взяла листок с договором дарения — подписи родителей, печати, всё по-настоящему.
— Зачем? — только и смогла выдохнуть.
Сергей опустился на стул, будто ноги перестали держать.
