— Мама, ну что ты, — начал он, обнимая её. — Давай мириться. Катя переживает.
Наталья Петровна села на диван, сложила руки на коленях.
— Переживает? — переспросила она. — А я нет? Я одна, сынок. Сестра твоя в Питере, с семьёй. Друзья разъехались. Новый год — один, как перст. А ты с ней…
— Мама, ты не одна, — Сергей сел рядом. — Приезжай к нам. Мы ждём.
— Без неё? — глаза свекрови блеснули.
— Тогда не приеду, — она отвернулась. — И знаешь что? Я устала. Устала быть лишней. Может, пора подумать о себе. Есть предложение — переехать в дом престарелых. Там хоть компания.
— Что? Мама, ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивнула она. — Звонила в один, хороший. Место есть. После праздников оформлю.
Это был удар ниже пояса. Сергей знал, как мать боится одиночества, но чтобы так шантажировать…
— Мама, не надо, — попросил он. — Пожалуйста.
— Тогда выбирай, — повторила она. — Или я, или она.
Вечером Сергей вернулся домой подавленный. Катя сразу заметила.
— Что случилось? — спросила она, подавая ужин.
Он рассказал. Катя слушала молча, потом положила вилку.
— Сергей, — сказала она тихо. — Я не хочу быть причиной разрыва. Может, пусть она приедет, а я… к родителям?
— Нет, — он покачал головой. — Это наш дом. Наш праздник.
Но внутри он колебался. Мать была упряма, как скала. А Катя… Катя была его слабостью.
Накануне Нового года напряжение достигло пика. Сергей пытался дозвониться матери — безуспешно. Катя ходила по квартире, как тень: готовила салаты, но без энтузиазма. Ёлка мигала огоньками, телевизор показывал предпраздничные программы, а в воздухе витало предчувствие беды.
— Может, она передумает в последний момент, — сказала Катя, глядя в окно на падающий снег.
— Может, — эхом отозвался Сергей.
Но в 30 декабря, вечером, раздался звонок. Не от матери — от соседки.
— Сергей, это тётя Люда, — голос был взволнованным. — Твоя мама… ей плохо. Скорую вызвали. Приезжай скорее!
Сергей схватил куртку, Катя — тоже.
— Едем вместе, — сказала она твёрдо.
В больнице было шумно: суета, запах лекарств, бегающие медсёстры. Наталья Петровна лежала в палате, бледная, с капельницей в руке. Врач вышел к ним.
— Инфаркт, — сказал тихо. — Небольшой, но серьёзно. Стресс, видимо. Нужно наблюдение.
Сергей вошёл первым. Мать открыла глаза, увидела его — и слезы потекли по щекам.
— Сынок… — прошептала она.
Катя стояла в дверях, не решаясь войти. Но потом сделала шаг.
— Наталья Петровна, — сказала мягко. — Мы с Сергеем здесь. Всё будет хорошо.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом. В глазах — смесь боли, вины, усталости.
— Катя… — голос её был слабым. — Прости меня. Я… дура старая.
Катя подошла ближе, взяла её руку.
— Тихо, — сказала. — Не сейчас. Главное — здоровье.
