— Мама, — Сергей сел рядом. — Ты меня не потеряешь. Никогда.
— А её? — свекровь кивнула в сторону спальни. — Я её обидела. Сильно.
— Поговоришь с ней, — мягко сказал он. — Когда силы будут.
На следующий день Наталья Петровна встала поздно. Катя уже сходила в аптеку, купила лекарства, сварила овсянку — лёгкую, без масла. Сергей ушёл на работу, оставив записку: «Вернусь к обеду. Люблю вас обеих».
— Катюша, — позвала свекровь, когда они остались вдвоём. — Сядь, пожалуйста.
Катя села напротив, сложив руки на коленях. Она готовилась к разговору — к извинениям, к неловкости, к чему угодно. Но не к тому, что услышала.
— Я всю жизнь одна была, — начала Наталья Петровна, глядя в окно. — После смерти мужа — ты маленький, работа, быт. Я привыкла всё контролировать. Думала, так лучше. А потом ты женился… и я испугалась. Вдруг я не нужна? Вдруг вы вдвоём — и всё?
Катя молчала, позволяя говорить.
— Я злилась, — продолжала свекровь. — На тебя. На то, что ты молодая, красивая, с планами. А я — старая, с воспоминаниями. И вместо того чтобы принять… начала войну. Глупую. Детскую.
— Наталья Петровна, — Катя наконец заговорила. — Я не хотела вас вытеснять. Правда. Просто… мы с Сергеем строим свою жизнь. И вы в ней есть. Всегда были.
— Была? — свекровь слабо улыбнулась. — Я себя вела так, что ты меня терпеть не могла.
— Не терпеть, — Катя покачала головой. — Боялась. Вы — сильная. Авторитетная. А я… я просто хотела, чтобы нас уважали. Как семью.
Наталья Петровна протянула руку через стол. Катя взяла её — сухую, тёплую, с венами, проступившими от возраста.
— Прости меня, — сказала свекровь. — За слова. За Новый год. За всё.
— Прощаю, — ответила Катя, и в горле встал ком. — И вы меня простите. Если что не так сказала, сделала.
Они сидели так минуту, две. Потом Катя встала, обняла свекровь — осторожно, чтобы не задеть руку с капельницей, которую ещё не сняли.
— Чай? — спросила она, отстраняясь.
— Чай, — кивнула Наталья Петровна. — И… расскажи про работу. Давно не спрашивала.
Дни потекли по-новому. Наталья Петровна оставалась у них — врач рекомендовал наблюдение, да и сама она не торопилась домой. Квартира, казавшаяся тесной, вдруг стала уютной. Свекровь помогала по дому — не командовала, а именно помогала: складывала бельё, чистила картошку, когда силы позволяли. Катя учила её пользоваться духовкой — новой, с сенсорной панелью, которую Наталья Петровна раньше называла «причудой».
— Вот, смотрите, — Катя показывала. — Температура здесь, время здесь. И не надо стоять у плиты.
— Удобно, — удивлялась свекровь. — В моё время всё на глаз.
Сергей наблюдал за ними — с работы, по вечерам — и не верил своему счастью. Мать смеялась над шутками Кати, Катя спрашивала совета по рецептам. Однажды вечером он застал их за просмотром старого фотоальбома — Наталья Петровна показывала Кате фотографии Сергея в детстве.
— Вот он, в садике, — говорила свекровь. — В костюме зайчика. Плакал, уши спадали.
— Ой, покажите! — хихикала Катя.
