— Мама, что ты такое говоришь? — голос Сергея дрогнул, хотя он старался сохранять спокойствие, стоя в коридоре их небольшой квартиры.
Наталья Петровна, высокая женщина с аккуратно уложенными седыми волосами и строгим взглядом, даже не повернулась к сыну полностью. Она продолжала раскладывать на кухонном столе пакеты с продуктами, которые привезла из своего района — мандарины, копчёную колбасу, банку красной икры. Всё это было куплено специально для новогоднего стола, который, по её планам, должен был пройти в их с Сергеем доме. Но теперь, судя по тону, планы рушились.
— Я говорю то, что думаю, Сереженька, — ответила она, не поднимая глаз. — Эта твоя Катя… она мне не нравится. С самого начала не нравилась. И я не собираюсь притворяться ради какого-то там праздника.
Сергей снял куртку, повесил её на вешалку и прошёл на кухню. Квартира была уютной, хоть и тесноватой — двухкомнатная, в старом панельном доме на окраине Москвы. Они с Катей купили её три года назад, сразу после свадьбы, вложив все сбережения и взяв небольшую ипотеку. Наталья Петровна помогла с первым взносом, и это, как потом выяснилось, стало поводом для постоянных напоминаний о её вкладе.
— Мама, Катя — моя жена, — сказал Сергей, стараясь говорить ровно. — Мы вместе уже пять лет. Ты знаешь её не хуже меня. Почему вдруг сейчас такое?
Наталья Петровна наконец повернулась. Её лицо, обычно спокойное и собранное — она всю жизнь проработала бухгалтером в крупной фирме, — теперь было напряжённым. Глаза слегка покраснели, словно она не спала ночь.
— Потому что Новый год — это семейный праздник, — произнесла она твёрдо. — А семья — это я, ты, твоя сестра с детьми. Катя… она чужая. Всегда была чужой. Помнишь, как она на моей днюхе в прошлом году сидела с телефоном и даже не поздравила меня нормально? Или как она отказалась ехать со мной на дачу помогать с консервацией? Я ей не свекровь, а так, прислуга какая-то.
Сергей вздохнул, потирая виски. Он знал, что мать упряма, но чтобы так открыто… Это было ново. Обычно Наталья Петровна выражала недовольство намёками, вздохами, мелкими уколами. А тут — прямо, без обиняков.
— Мама, давай не будем сейчас, — попросил он. — Катя на работе, вернётся поздно. Мы же договаривались: стол у нас, все вместе. Ты сама просила, чтобы в этом году не в твоей квартире, а здесь — мол, у нас просторнее после ремонта.
— Просила, да, — кивнула свекровь. — Но без неё. Пусть она к своим родителям едет. Или куда хочет. А мы — своей семьёй.
В этот момент в замке щёлкнул ключ. Дверь открылась, и в квартиру вошла Катя — молодая женщина с короткими тёмными волосами, в пальто и с сумкой через плечо. Она работала менеджером в рекламном агентстве, и декабрь для неё всегда был авральным: дедлайны, корпоративы, отчёты. Лицо её было усталым, но улыбка, как всегда, теплой.
— Привет, родные! — сказала она, снимая обувь. — Ой, Наталья Петровна, вы уже здесь? Как хорошо, что приехали пораньше. Я как раз думаю, что на салаты купить.
