— Полина, ну как ты можешь так говорить? — голос Тамары Ивановны в трубке дрогнул, будто её смертельно обидели. — Я же не прошу ничего сверхъестественного. Просто приехать в субботу, помочь по хозяйству… Я одна не справляюсь, спина ноет, ноги не держат.
Полина отложила телефон на стол и посмотрела в окно. За стеклом октябрьский дождь лениво стучал по подоконнику, а в комнате пахло свежезаваренным чаем с мятой. Ей вдруг стало холодно, хотя батарея работала исправно.
— Тамара Ивановна, — сказала она спокойно, стараясь не повышать голос, — я работаю пять дней в неделю. В субботу у меня Артём на кружок, потом уборка в нашей квартире, стирка, готовка на неделю вперёд. Я физически не успеваю.
В трубке повисла пауза. Потом послышалось тяжёлое дыхание.
— А Леночка, между прочим, дома сидит, — добавила Полина, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия новой волны. — Она же не работает. Почему бы ей не помочь вам?
— Леночка плохо себя чувствует, — тут же отозвалась свекровь, и в голосе её появилась привычная стальная нотка. — У неё мигрени, давление скачет. Врачи сказали покой. А ты молодая, здоровая…
Полина закрыла глаза. Вот уже три года, как они с Сергеем поженились, и три года Тамара Ивановна живёт с Еленой — своей дочерью от первого брака — в трёхкомнатной квартире на окраине. Квартира большая, старая, с высокими потолками и вечными сквозняками. И три года Полина раз в две-три недели приезжает туда «помочь». Сначала это было «по дружбе», потом «по семейному долгу», а теперь уже просто «потому что так надо».
— Я в прошлый раз приезжала две недели назад, — напомнила Полина. — Пылесосила, мыла окна, перебирала шкафы. Вы тогда сказали, что всё, больше не надо до весны.
— До весны? — Тамара Ивановна фыркнула. — А кто мне сейчас полы помоет? Кто холодильник разморозит? Леночка не может наклоняться, у неё остеохондроз. А я одна… ты же видишь, как я одна…
Полина представила, как свекровь сидит в своём любимом кресле-качалке, закутанная в шерстяной платок, с чашкой чая в руках, и смотрит телевизор. И рядом, в соседней комнате, Лена — тридцатипятилетняя здоровая женщина — листает ленту в телефоне или смотрит сериалы. Она никогда не работала. Официально — «по состоянию здоровья». Неофициально — потому что мама всё делает за неё.
— Тамара Ивановна, — Полина сделала глубокий вдох, — я очень вас уважаю. И люблю. Но я не могу больше приезжать каждые выходные. У меня своя семья, свой дом, свой ребёнок. Я не обязана содержать ваш быт.
— Содержать? — голос свекрови поднялся на полтона. — Это я, между прочим, Сергея одна поднимала! Это я ему всё дала! А ты…
Полина нажала отбой. Руки дрожали. Она стояла посреди кухни, глядя на телефон, будто он мог укусить. Потом медленно выдохнула и пошла варить себе ещё чаю. Пальцы всё ещё подрагивали.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, она встретила его в коридоре. Он снял куртку, поцеловал её в щёку, как всегда, и пошёл на кухню.
— Мама звонила? — спросил он, наливая себе воды.
