— Звонила, — Полина прислонилась к дверному косяку. — Просила в субботу приехать. Говорит, одна не справляется.
Сергей кивнул, будто это было само собой разумеющееся.
— Ну поехали, — сказал он просто. — Поможем. Я тоже поеду, окна доделаем, полки повешу.
Полина посмотрела на него внимательно. Он был хороший. Добрый. Всегда готов помочь. Но при этом будто не замечал, что помощь требуется только в одну сторону.
— Сереж, — сказала она тихо, — а почему мы всегда едем к твоей маме? А она ни разу не приехала к нам. Ни разу не предложила посидеть с Артёмом, чтобы мы могли вдвоём куда-нибудь сходить. Ни разу не сказала: «Полина, ты устала, посиди, я сама всё сделаю».
Сергей поставил стакан и повернулся к ней.
— Полин, ну ты же знаешь маму. Она привыкла, что всё вокруг неё. И Ленка… она правда болеет.
— Она не болеет, — Полина покачала головой. — Она просто не хочет ничего делать. И твоя мама ей в этом потакает. А я… я уже не хочу быть той, кто всегда приезжает, всегда моет, всегда готовит, всегда молчит.
— Ты что, предлагаешь бросить маму одну?
— Я предлагаю, чтобы каждый отвечал за свой дом, — сказала Полина. — У нас свой. У них свой. И я не хочу больше быть бесплатной домработницей.
Он долго смотрел на неё. Потом подошёл и обнял.
— Я поговорю с ней, — сказал он тихо. — Обещаю.
Полина уткнулась ему в плечо. Она знала этот тон. «Поговорю» у Сергея означало «скажу, что всё нормально, и ничего не изменится».
На следующий день Тамара Ивановна позвонила снова. Уже не просила — требовала.
— Полина, я всё поняла, — голос её был твёрдый, как будто она приняла решение за всех. — Ты приедешь в субботу. И не спорь. Я уже Леночке сказала, что ты будешь. Она даже торт испечёт, чтобы тебя порадовать.
Полина сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Тамара Ивановна, — сказала она спокойно, — я не приеду. И больше не приеду. Пока вы с Еленой не начнёте решать свои вопросы сами.
— Это как это — не приедешь? — свекровь явно не ожидала такого поворота.
— А вот так, — Полина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло, будто долго натянутая струна наконец лопнула. — Я не ваша прислуга. И не обязана убирать за взрослой здоровой женщиной, которая просто не хочет шевелиться.
— Ты… ты… — Тамара Ивановна задохнулась от возмущения. — Сергей знает, что ты так со мной разговариваешь?
— Сергей знает, — ответила Полина. — И если он хочет, чтобы я продолжала уважать его мать, то пусть объяснит вам, что у каждого человека есть право на свою жизнь. И на свои выходные.
Она положила трубку. Сердце колотилось. Но впервые за долгое время Полина почувствовала — не вину. А облегчение.
Вечером Сергей пришёл домой раньше обычного. Лицо у него было напряжённое.
— Мама звонила, — сказал он, не снимая куртки. — В слезах. Говорит, ты её оскорбила. Сказала, что больше не хочет тебя видеть.
Полина посмотрела на него спокойно.
— А ты что ей ответил?
— Я… я сказал, что разберусь, — он отвёл взгляд.
