— Разберись, Сереж, — сказала Полина. — Только теперь уже по-настоящему. Потому что если ты сейчас поедешь к ней мириться и опять всё спустишь на тормозах, то в следующий раз она позвонит уже не мне. А тебе. И скажет: «Сынок, привези жену, пусть полы помоет». И ты поедешь. И привезёшь. Как всегда.
Сергей молчал. Потом медленно снял куртку и повесил её на вешалку.
— Я не поеду, — сказал он тихо. — В этот раз не поеду.
Полина посмотрела на него. В его голосе было что-то новое. Неуверенность. Но и решимость.
— Правда? — спросила она.
— Правда, — кивнул он. — Я устал быть между вами. И устал, что ты всегда молчишь. Пора мне самому сказать маме пару слов.
Он прошёл на кухню, налил себе воды и долго стоял у окна, глядя на дождь.
А Полина впервые за долгое время почувствовала — может быть, всё-таки что-то изменится.
Но она ещё не знала, что Тамара Ивановна уже придумала новый план. И что в субботу утром у их двери появится не просто свекровь с упрёками. А Елена. С чемоданом. И со словами: «Мама сказала, что я теперь буду жить у вас. Чтобы ты, Полина, наконец-то почувствовала, что такое настоящая семья».
— Полина, открой, пожалуйста! Это я, Лена! — голос за дверью был жалобный, будто котёнка на морозе забыли.
Полина замерла в коридоре с полотенцем в руках. Суббота, девять утра. Артём ещё спал, Сергей ушёл в душ, а она только собралась постирать форму сына к понедельнику. И вот — стук. И знакомый голос золовки, которую она видела за последние пять лет от силы раз десять.
Она подошла к двери, посмотрела в глазок. На площадке стояла Елена. В ярко-розовом пуховике, с огромным чемоданом в цветочек и маленькой сумкой через плечо. Лицо бледное, под глазами тёмные круги — будто всю ночь не спала.
Полина открыла дверь на цепочку.
— Лена? Что случилось?
— Мама меня выгнала, — Елена всхлипнула так натурально, что даже Полина на секунду поверила. — Сказала, что я дармоедка, и чтобы я к тебе ехала. Что ты теперь будешь за мной присматривать, раз такая правильная.
Полина почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Подожди-ка, — сказала она тихо. — Заходи.
Елена втащила чемодан в прихожую и тут же обессиленно опустилась на пуфик.
— Я не знаю, что делать, Поля, — она достала платок и промокнула совершенно сухие глаза. — Мама вчера целый вечер мне выговаривала. Что я ничего не делаю, что ты ей отказала в помощи, что я должна у тебя пожить, чтобы ты поняла, как тяжело с больным человеком.
Полина закрыла дверь. Стояла и смотрела на этот чемодан. На молнию, которая еле-еле застёгнута. На наклейки с курортов, куда Лена ездила каждое лето — на мамины деньги, естественно.
— Лен, — сказала Полина спокойно, — ты здорова?
Елена подняла на неё удивлённые глаза.
— В прямом. Ты можешь встать, пройтись, поднять руки, нагнуться? У тебя ничего не болит прямо сейчас?
— Ну… спина иногда, — Лена замялась. — И голова. И давление…
— А когда ты последний раз у врача была?
— Да я… постоянно хожу, — Елена отвела взгляд.
