— Лена, я сейчас позову Сергея. И мы все вместе разберёмся. Но чемодан пока оставь в коридоре.
Она пошла в ванную, постучала.
— Сереж, выйди, пожалуйста. У нас гостья.
Сергей вышел с полотенцем на бёдрах, волосы мокрые.
— Твоя сестра. С вещами. Говорит, мама её выгнала ко мне на перевоспитание.
Лицо Сергея вытянулось. Он молча прошёл в коридор.
Елена тут же бросилась к брату.
— Сереженька, мамка меня выгнала! Сказала, что я тебе в тягость буду, а Полина пусть теперь со мной мучается! Я всю ночь не спала, плакала…
Сергей посмотрел на чемодан, потом на сестру, потом на Полину. И в его глазах Полина впервые увидела не растерянность, а злость.
— Так, — сказал он твёрдо. — Сейчас одеваюсь — и едем к маме. Все вместе. Разбираться.
— Не надо! — Елена схватила его за руку. — Она меня обратно не пустит!
— Пустит, — отрезал Сергей. — Или я сам её чемоданы вынесу на площадку. Выбирай.
Через час они уже стояли втроём у двери Тамары Ивановны. Елена с чемоданом, Сергей с каменным лицом, Полина — молча, но внутри всё кипело.
Свекровь открыла сразу, будто ждала.
— О, вся семья в сборе, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Заходите.
В квартире пахло пирогами. На столе уже стоял чайник, чашки расставлены. Как будто не скандал, а плановое чаепитие.
— Мама, — начал Сергей без предисловий, — это что за цирк?
— Какой цирк? — Тамара Ивановна удивлённо подняла брови. — Я просто показала Леночке, что в жизни бывает по-разному. Раз Полина считает, что моя дочь здорова и может всё сама — пусть попробует. Пусть поживёт у вас месяц-другой. Посмотрим, как Полина справится.
Полина почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Тамара Ивановна, — сказала она тихо, но каждый мог услышать, — вы сейчас играете в очень опасную игру. Вы взяли взрослую здоровую женщину и пытаетесь сделать из меня виноватую. Это манипуляция. И я в неё больше не играю.
— Какая ещё манипуляция? — свекровь всплеснула руками. — Я мать! Я имею право!
— Вы имеете право на уважение, — сказала Полина. — Но не на то, чтобы разрушать чужую семью. И не на то, чтобы заставлять меня обслуживать вашу дочь.
Елена стояла в стороне и молчала. Впервые за всё время — молчала.
Сергей шагнул вперёд.
— Мама, слушай внимательно. Сейчас Лена забирает чемодан и остаётся здесь. С тобой. Как и было. А если ты ещё раз попробуешь давить на Полину — через неё, через меня, через Артёма — я просто перестану приезжать. Совсем. И телефон буду брать только по большим праздникам.
Тамара Ивановна посмотрела на сына. И впервые в её глазах Полина увидела не обиду, не возмущение — а страх.
— Ты… мне угрожаешь? — голос свекрови дрогнул.
— Я ставлю границу, — сказал Сергей. — Давно пора.
Повисла тишина. Елена медленно подошла к чемодану, взяла его за ручку.
— Я останусь, — сказала она тихо. — Мам, я останусь.
Тамара Ивановна открыла рот, потом закрыла. Села в своё кресло-качалку. Вдруг стала выглядеть очень старой.
— Вы… идите, — сказала она наконец. — Я подумаю.
Они вышли втроём. В лифте никто не говорил. На улице моросил дождь.
