— Ну… ладно, — свекровь явно была сбита с толку. — А ты чем займёшься?
— Я займусь детьми и собой. Пойду в салон, маникюр сделаю. Может, даже в баню схожу с подругами двадцать девятого. Давно не была.
— Ну… хорошо, — наконец сказала свекровь. — Тогда мы с папой приедем тридцатого, как и планировали.
— Ждём, — весело ответила Елена и положила трубку.
Сергей тем временем прошёл все стадии принятия неизбежного. Сначала — отрицание: «Я же не смогу, это невозможно». Потом — торг: «Может, всё-таки закажем готовое?» Елена только качала головой: «Ты же сам всех пригласил домой, значит, домашнее угощение».
Затем наступила депрессия. Двадцать девятого декабря он пришёл домой с огромными пакетами, выглядел так, будто его грузовик переехал.
— Лен, — сказал он упавшим голосом, — я только что три часа в магазине простоял. Потом в другом — потому что в первом закончилась свинина для холодца. У меня ноги отваливаются.
Елена молча налила ему чай.
— А ещё я забыл купить форму для запекания гуся. И духовка у нас, кажется, маленькая для такого большого.
— Ничего, — утешила она. — Разрежешь на части. Или два раза запечёшь.
Он посмотрел на неё с ужасом.
Вечером двадцать девятого Елена собрала маленькую сумку и уехала к подруге Наталье — та давно звала «отдохнуть от предпраздничной суеты». Сергей остался дома с детьми. Миша с интересом наблюдал, как папа пытается чистить картошку, Даша сидела в своём стульчике и радостно хлопала в ладоши каждый раз, когда что-то падало на пол.
Когда Елена вернулась тридцатого утром, квартира выглядела как после небольшого взрыва. На кухне громоздились кастрюли, на столе — горы нарезанных овощей, в раковине — гора посуды. Сергей в фартуке, с красными глазами, варила холодец.
— Привет, — сказал он хрипло. — Я не спал. Холодец надо шесть часов варить. А потом ещё остудить.
Елена подошла, обняла его сзади.
— Ты молодец, — шепнула ему в ухо. — Правда.
Он повернулся, посмотрел на неё — и вдруг рассмеялся. Нервно, устало, но искренне.
— Ленка, я теперь понимаю, почему ты каждый год перед Новым годом как зомби ходишь. Это же ад.
— Добро пожаловать в мой мир, — улыбнулась она.
Днём приехали родители Сергея. Тамара Николаевна вошла, вдохнула запахи с кухни и ахнула:
— Сынок, это ты всё сам?
— Сам, мама, — гордо ответил Сергей. — С нуля.
Свекровь посмотрела на невестку с новым уважением.
— Леночка, а ты что же…
— А я отдыхаю, Тамара Николаевна, — спокойно ответила Елена. — В этом году Сергей решил взять всё на себя.
Вечером тридцатого приехала мама Елены — Валентина Петровна. Увидела зятя в фартуке, обняла его:
— Ой, Серёжа, какой ты молодец! Наконец-то!
Сергей только вздохнул.
К ночи он закончил почти всё. Гусь стоял в духовке, холодец застывал на балконе, салаты были нарезаны. Елена помогла только убрать со стола и загрузить посудомойку — больше он не просил.
Когда они наконец легли спать, Сергей обнял жену и прошептал:
— Лен, прости меня. За все эти годы. Я правда не понимал.
— Понимаю, — тихо ответила она. — Главное, что теперь понимаешь.
